Немезида
Шрифт:
Это научит ее говорить Анакриту, что она способна выполнять работу информатора.
Я нёс камею Петронию. К тому времени, как мы добрались до квартиры Майи, уже близился вечер, и мы едва успели застать его перед уходом на службу.
«Подождите. Я хочу показать вам это за пределами помещения вигил».
Он понял сообщение.
Под наблюдением Альбии мы осмотрели драгоценность. Она была вырезана из сардоникса, более красной разновидности оникса. «Он похож на агат, Альбия, — слоистый твёрдый камень».
«Больше образования!»
«Слушай и учись, девочка».
Петроний держал камень в своей могучей лапе, пытаясь понять, что происходит на картине. Это был двухслойный низкий рельеф. Ониксовая полоса была белой и красно-коричневой, прекрасно выполненной. Нижняя половина
На рисунке была изображена мрачная группа пленных варваров. На верхнем фризе, собравшись вокруг закрученных рогов изобилия, мелкие божества возлагали триумфальные венки на благородные чела знатных особ с обнажённой грудью. Орёл, вероятно, изображавший Юпитера, пытался прорваться. «Императорская семья Клавдиев», — предположил Петроний. «У них всегда такой опрятный, очень гладко выбритый вид. Все они были, по сути, ненадёжными карликами».
Альбия хихикнула.
«Он преувеличивает, Альбия. Луций Петроний, будучи сам здоровяком, любит выдавать любое изящное за уродство. Однако эта вещь настолько особенная, что, возможно, принадлежала Августу или кому-то из его семьи, либо была изготовлена по его заказу, либо была подарена подхалимом».
Брови Петро взлетели вверх. «Он настолько хорош?»
«Поверьте мне, я антиквар. Без подтверждения происхождения трудно сказать наверняка, но я бы сказал, что это может быть работа Диоскурида. Если это не его собственное произведение, то оно точно из его мастерской».
«Дио кто?»
Любимый резчик камей Августа. Посмотрите, какая работа! Тот, кто это сделал, был великолепен.
Петроний наклонился к Альбии и прорычал: «Ты заметил, что Фалько в последнее время говорит как продажный аукционист?»
«Да, дома у нас у всех такое чувство, что мы живем с продавцом поддельных винных кувшинов».
«Вон тряпка!» — ухмыльнулся я. «Кто бы этим ни владел — я не имею в виду какого-то таинственного жильца в доме шпиона — он знал ей цену. Покупательница, возможно, женщина, поскольку это был кулон на цепочке, обладала деньгами и знаниями, необходимыми для покупки настоящего качества».
«Кто-нибудь на примете?» — спросил Петро.
«Надеюсь, мы сможем связать это с женой Модеста, Ливией Примиллой. Судя по туманности ответа племянника на мой вопрос о каких-либо примечательных украшениях, которые она носила, я не думаю, что он их узнал, но он сказал, что она носила хорошие украшения».
Петроний оживился: «Если это была она и если она была одета вот так, когда исчезла, есть шанс, что мы сможем её опознать».
Он рассказал нам, что Пятая когорта подобрала беглого раба, жившего бездомно у Порта Метровия, по имени Сир. В ту ночь его привели в Четвёртую, чтобы допросить, не тот ли он Сир, которого Секст Силан отдал мяснику, – тот самый, который отмахнулся от Примиллы, когда она пошла к Клавдиям.
«Разве Пятый легион не мог попросить его об этом сам?»
«Они могли бы попытаться, — сказал Петро. — Но раб боится говорить, а все знают, что Сергий — лучший в своём деле».
Сергий был мучителем четвертой когорты.
В этот момент я бы оставил Альбию в доме Майи; почувствовав отпор, она настояла на том, чтобы пойти с нами в участок.
Сергий ждал Петрония, прежде чем начать. Он запер Сира в маленькой келье, словно мариновал отборный кусок мяса несколько часов перед жаркой.
«Можно просто спросить мужчину», — предложила Альбия. Возможно, это говорила Хелена.
«Это ещё не всё веселье», — сказал Сергий. «Кроме того, показания раба будут иметь вес, только если он будет кричать, пока я его бью. Теоретически, боль заставит его быть честным».
«Работает ли это на практике, Сергий?»
«Время от времени».
«Как вы можете узнать, правда ли то, что он говорит, или нет?»
«Нельзя. Но и когда допрашиваешь свободного гражданина, тоже не поймёшь. Большинство из них лгут. Это касается и того, есть ли у них что скрывать, и того, кто просто из принципа скрывает свою вину».
Я думала, Альбия расстроится из-за поведения кнута, но молодые девушки — существа крепкие. Она слушала молча, записывая детали в своей странной головке. «Если это тот самый раб, что с ним будет?»
«Его хорошенько высекут за то, что он доставил нам неприятности, а затем вернут тому, кто им владеет».
«Нет выбора?»
«Конечно, нет. Он — их собственность».
«Не личность?»
«Вот это определение».
Альбия восприняла это как еще один факт, показывающий жестокость римлян.
предполагая, что именно эта идея и побудила её к поиску. Иногда её мысли были непроницаемы.
Альбия повернула ко мне своё бледное личико. «Как ты думаешь, то, что они выросли в тяжёлой, суровой среде и с ними плохо обращались в рабское время, объясняет, почему эти Клавдии стали такими, какие они есть?»
«Возможно. Но некоторые группы, некоторые семьи по своей природе безответственны. Люди несут в себе недостатки характера с рождения, независимо от происхождения. Есть вольноотпущенники, которые преданны, добросердечны, трудолюбивы и с которыми приятно жить. А есть дворяне, которые порочны, лживы и невыносимы для общества».
Альбия улыбнулась. «Элена сказала бы: „Я виню их матерей!“»
Петроний хлопнул её по плечу. «Возможно, в этом есть доля правды».
«И как эта теория объясняет шпиона Анакрита?»
Мы с Петро рассмеялись. Я сказал: «Он просто бедный, грустный мальчик, у которого никогда не было матери!»
Альбия пристально посмотрела на меня. Она не стала говорить, поскольку видела, что я только что вспомнила об этом, что до того, как Хелена подобрала её на улице в Лондиниуме, у неё самой не было проблем ни с одним из родителей.