Чтение онлайн

– А что, обычно меньше получаешь?
– старый ласково улыбнулся, отчего Макар вдруг испытал к нему симпатию и доверие.

– Вообще нисколько, - честно признался он.

Седой посмотрел на Червинского. Тот отвел взгляд.

– Ну, мы тебе и еще приплатим сверх, как узнаешь и расскажешь, где остальные.

– Остальные кто?

Старик не ответил.

– Ты свободен. Иди и займись делом. И гляди - чтобы это в последний раз, - как-то безжизненно сказал Червинский.

Макар сделал шаг к двери, но обернулся.

– Так про что мне спрашивать-то?

– Про невидимых!

Макар вышел, настолько удивленный освобождением, что даже не поблагодарил за него. Вспомнил, уже когда почти до дома дошел. Остановился и широко перекрестился.

– Спасибо, господи!
– сказал громко и с чувством, вызывая любопытные взгляды.

***

Когда день сменился ночью, шум в полицейском участке стих, и темные помещения освещал лишь тусклый свет уличных фонарей, из сейфа с доказательствами исчез тот самый предмет, что и привел сюда Матрену.

Оконная решетка оставалась целой, дверь кабинета - запертой. Лишь сейф был распахнут настежь.

Одна из ценностей Старого Леха будто растворилась в воздухе.

8

Странно это - когда будит чужой лысый старик. За неделю, проведенную вне дома, Бирюлев не привык к костлявым пальцам, осторожно трогающим за плечо. Но зато помогало безотказно: от неприятного прикосновения репортер каждый раз вскакивал, озираясь по сторонам. И всегда испытывал удивление, обнаружив зеленоватые пыльные интерьеры небольшой комнаты.

– Велели разбудить, сударь, - извиняющимся тоном заметил портье, дядька Ферапонт.

– Да-да, - жмурясь и быстро моргая, Бирюлев стряхивал остатки сна.
– Спасибо.

Он собирался пойти в газету и выяснить, наконец, сколь многое упущено. Возможно, что-то еще можно вернуть, перехватив свою же тему у кого-то из коллег. Опасаясь лишнего расстройства, вчера репортер не стал брать свежий выпуск. Лучше уж сразу узнать обо всем на месте и постараться исправить.

Бирюлев оделся в несвежее - жаль, что мысль отдать белье гостиничной прачке пришла в голову только сейчас. Побрился кое-как тупым лезвием. Взглянув в мутное зеркало, вздохнул: вряд ли его слова о том, что все уже в полном порядке, сегодня прозвучат убедительно.

Моросил дождь, окончательно портя и без того скверный настрой. Зонта при себе не имелось: все осталось в доме Ирины.

Как назло, извозчики нынче, похоже, объезжали улицу стороной. Когда Бирюлев все же сумел подозвать пролетку, он изрядно промок и замерз.

Репортер велел везти в газету, однако по дороге передумал.

– Езжай-ка в полицейский участок.

Нет, он вовсе не рассчитывал, что за день дело отца сдвинулось с мертвой точки. Однако свежими новостями стоило запастись. Червинский, чья служебная тайна так нежданно открылась, стал куда более разговорчив. Кто знает, что еще он способен походя рассказать?

– Сыщик Червинский хотел меня повторно опросить, - уверенно буркнул Бирюлев, и прошел, не дожидаясь ответа.

Из кабинета сыскарей доносился возмущенный гул. Заглянув в распахнутую дверь, Бирюлев обнаружил непривычное многолюдье: в тесное помещение набилось человек пятнадцать, если не больше. Все - полицейские.

– Не о чем тут спорить. Это точно один из нас, - громко выкрикнул кто-то, перекрывая шум.

– Тогда следовало закрыть и сейф и внимания не привлекать. Неизвестно, когда бы хватились.

– Трюк. Неужели не ясно?

– Это мог быть любой. Стоит ли так открыто обо всем говорить?

– А если на то и замысел? Чтобы мы между собой искали, а?

– Обставлено, как у невидимых. Все заперто. Как будто они прошли сквозь стену и забрали то, что не смогли раньше.

– Призраки, не иначе. Да, Червинский?

В толпе рассмеялись.

Червинский молча стоял в самом углу, уперев взгляд в ботинки. Услышав реплику, он стал осматриваться в поисках сказавшего. Заметил Бирюлева, направился к выходу.

Не здороваясь, больно ухватил под руку и увлек в тупиковый конец коридора.

– Что-то случилось?
– невинно спросил репортер, стараясь не выдавать интереса.

Не напрасно он так внезапно решил отклониться от плана и заглянуть в участок.

Сыщик поджал губы: думал, говорить или нет.

– Ничего такого, о чем бы вам стоило знать.

– Пропала улика?
– наугад рискнул Бирюлев.

– Что? Кто вам сказал?

Репортер сделал сценический жест ладонями, сперва соединив их, а затем разведя.

– Кто-то из городовых. До чего болтливый народ, - заключил Червинский.

– Но как?

– Мы и сами о том думаем. Если бы вещица не была из дома Коховского, я бы тоже решил, что кто-то из наших, - задумчиво ответил сыщик, но тут же спохватился: - Не пишите об этом. По-человечески прошу.

Бирюлев кивнул, хотя сомневался, что промолчит.

– Она исчезла из запертого кабинета.

– Но что это за предмет? Вы так и не сказали.

– Бог, - и снова ясность рассудка Червинского вызывала сомнения.

– Что?

Но сыщик резко сменил тему.

– Я вас отвел сюда не потому, что хотел обсудить происшествие... Слушайте, Бирюлев. Вчера приходила ваша супруга. Она сообщила, что вы пропали.

– И что же вы ей сказали?
– с тоской спросил Бирюлев.

– Я не мог отправить ее по нужному адресу - не знаю, где вы скрываетесь. Но ответил, что вы только что были здесь в полном здравии.

Глядя на выражение лица репортера, Червинский рассмеялся.

– Нет, я не стал этого говорить. Сходите к ней. Прямо сегодня - прежде, чем городовые займутся ее вопросом и расскажут о ваших частых визитах сюда. Я пока отложил заявление Ирины Аркадьевны.