Невидимые, Михалева Юлия

Невидимые

на обложку

Михалева Юлия

Шрифт:

Ульяна повеселела - но через пару дней вновь пригорюнилась. Деньги брата закончатся - а дальше что?

Даже стиркой, как мать, не заработаешь. Ее нужно брать в городе, а потом туда же и относить. С детьми - не пойдешь: и белье перемажут, и господ распугают. Одних тоже бросать тревожно...

Мать Ульяна не осуждала. Сама думала отправиться на базар в поисках легкого заработка. На то теперь некому ругаться: пригляду нет. Ульяна и в тот раз правду не сказала о том, отчего ее погнали из нянек. Незачем матери знать... Тем более - не праведница она, а туда же, ругаться.

Вот, похоже, и сестра с братом лучшей доли искали...

А что, если мать не вернется и до зимы? Как оставаться в холода в сожженном доме? Ульяна заткнула тряпками щели, как могла, вместо двери повесила простынь - жалко портить, конечно, но хоть как-то жилище прикрыть. На лето сгодится. А что потом?

Начался дождь. Мимо обгоревшего порога сновали, занятые своими заботами, люди. И никто не обращал внимания на плачущую в голос девочку - вчерашнего ребенка.

***

Накануне лекарка предложила Алексу выпить из пузырька.

Выпил. Что терять? Травить насмерть - глупо, а так - почти с пустыми карманами вышел.

Из-за этого зелья он всю ночь был, как дурной. Точно после малинки - не соображал толком. Его трогали, поворачивали, прямо над головой слышались голоса - ничего не разбирал. А потом и полностью провалился в забытье.

Утром открыл глаза. Не отравили. Голова кружилась, но боль затихла. Рубаху сняли, пузо перемотали бинтами. Сквозь них лишь небольшая капля крови выступила.

– Жить точно будешь, Лексей, - ласково сказал со стула напротив тот самый гость, что принес сообщение.
– Приглянулся ты моей сестрице, поди. Уж так хлопотала.

– Молчи, Макарка!
– прошипели от двери.

Топ-топ-топ. Девка поспешила сбежать.

Алекс осторожно спустил ноги с кровати. Встал. Ничего хорошего, но идти сможет.

– Отлежался бы еще, - заметил рабочий.

Как в порядке вещей - будто Алекс его давний приятель. А нравы тут, похоже, как в Старом городе.

Он забрал у хозяина папиросу и затянулся, садясь на кровать.

– Твои сказали, что ты пропал.

– Ну да, так и вышло. В участок меня утащили. Только матери не скажи, - спохватился.
– Для нее - я работал.

– За что?

– Ох... Да лавку мы брали, - стыдился? Новичком прикидывался?
– Кто-то нас сдал. А Ванька решил, что я... Ух, что теперь со мной будет...

– Точно, ты.

– Да ты что?! Нет, не я!
– громче, чем стоило, возмутился Макарка. Так и остальные - бабы его - сюда сбегутся.

– А как бы ты тогда вышел? Только так.

– Ей-богу, не я... Там совсем другое, - он даже сжался.

– Что?

– Не могу сказать, Алексей. Иначе мне вилы.

– Да ладно. Знаю я, в чем твое дело, - Легкий выручил, как иначе?

– Вправду знаешь? Тогда расскажи.

Ребенок встал в кровати, и, грызя погремушку, уставился на Алекса.

– Не здесь. Пойдем, выйдем.

– Петька, думаешь, разболтает? Так не говорит он.

– Где его мать?

– Померла в родах. Вроде как из-за того, что прежде младенца травила. Года не прожили.

Не слишком-то любопытно.

– Вот что, Макарка. Просто скажи, где твой хозяин держит Маруську - и я уйду.

– Да что за хозяин-то? В толк не возьму, - похоже, злился.

– Тот, что велел ко мне в театр прийти.

Низко опустил голову.

– Ну да, ты точно все знаешь. Эх, не жить мне... Но ту даму не видал я в участке. Вот те крест. Увидел - узнал бы в миг.

– Причем тут участок?

– А куда еще ее мог отвести Червинский?

Таких имен за Легким прежде не водилось.

– Это еще кто?

– Да сыщик же мой... Ты ведь сам сказал. Он и велел в театр прийти.

Рабочий принялся гладить себя по бритому темени.

Алекс молчал. Следовало бы дать ему в зубы, но на это не было сил.

– Ты послушай сперва, как все вышло... А потом и суди.

Рассказал. Алекс долго смеялся.

Врал, конечно. А если нет - то такого кретина еще земля не носила.

– Вот... И велел про невидимых выяснить... но как?
– Макарка закончил свою историю, а потом как будто опомнился: - Лексей, ты это... В театр пока не ходи.

– А что так?

– Так я ... Слыхал я в участке, что облава там будет.

С чего вдруг? Если только Маруська язык распустила.

– Ну, пусть ищут. Нет там ничего.

Алекс снова улегся.

– Ты поспи. А я на берег схожу. Сыщик велел. Там баба живет, которая у невидимых что-то украла.

– Да что за невидимые? Не слышал про них. Вернешься - расскажешь, кто такие.

Алекс залез в карман. Странно, но все на месте.

– Держи. Дай своим.

– Ты это брось...

– Пожрать пусть купят.

– Ну ладно, если так, - Макарка радостно ощерился.
– Спасибо, брат! А ты не такой, как мне показалось.