Чтение онлайн

– Не могли подождать в участке? Не утерпели?
– сегодня сыщик пребывал в крайне скверном расположении.
– Ваше любопытство точно не доведет до добра. Должны же вы хоть немного понимать, что причиняете вред?

– Не стоит так кипятиться, - усмехнулся репортер.
– Не первая ваша тайна.

Червинский резко остановился - Бирюлев чуть не влетел в него снова.

– Нет. Не понимаете. Идемте в участок. Вам совершенно незачем здесь находиться.

– Ну, тут уж не вам решать...

Сыщик скривился.

– Вы намерены испортить все как раз сейчас, когда у нас наконец-то возникли зацепки?

– О чем вы?

Наверху заскрипели ступеньки.

Червинский втянул губы внутрь, оттопырив щеки - как всегда, когда его что-то волновало. Взял репортера под руку, повлек вниз.

– Поговорим позже.

Тот кивнул и понимающе улыбнулся.

– Георгий Сергеевич, ваша почта!
– окликнул портье.

Бирюлев освободился:

– Надеюсь, по тому вопросу, что я и хотел с вами обсудить.

– Так вы пришли не за мной?
– с явным облегчением уточнил Червинский.
– Вы что, сами здесь остановились?

Репортер пожал плечами. Он только сейчас сообразил, что прежде не сообщал сыщику адрес, по которому прятался от Ирины.

Письмо и впрямь было от вчерашнего собеседника - больше ни от кого другого и не могло - но Бирюлев не успел его вскрыть.

В холл спустилась вовсе не барышня легких нравов, как ожидалось. Это оказался рабочий - тот самый, худой и долговязый, которого Червинский не так давно избивал в участке. Вроде бы он представился Веселовым.

На сей раз все встало на свои места.

Доносчик, похоже, тоже узнал репортера. Он замер, растерянно посмотрел сперва на него, потом на сыщика, и громко высморкался в ладонь.

– Дурак, - вполголоса, но отчетливо произнес Червинский.

Рабочий вновь скрылся на лестнице. Сыщик последовал за ним. Не отстал и Бирюлев - его вдруг переполнил озорной интерес.

Быстро поднялись цепочкой на третий этаж, вошли в номер - куда хуже и теснее, чем занимал репортер.

– Я сказал: посиди! Подожди! Выкури несколько папирос! Куда тебя понесло?
– взвился, замахиваясь, Червинский.

– Так утро ведь... Никого нет. Вы же сами говорили: приходи совсем рано, чтобы никто не увидел. Вот я и решил, что уже можно, - отступив на шаг, рабочий, защищаясь, вытянул вперед длинные руки.
– Дело у меня. Торопиться надо.

– Дело? Снова в лавке какой, поди?
– сыщику все же удалось изловчиться и отвесить смачную оплеуху, невзирая на выставленный частокол.
– Мне теперь придется новое место для встреч искать. А ты так и вовсе больше ни на что не годишься. Все, хватит с меня. В тюрьму пойдешь за свои проделки.

– Простите! Я не хотел! Я же вам помог!
– громко басил Веселов.

На Бирюлева оба не обращали никакого внимания.

– Кто теперь о Матрехе-то станет спрашивать, как не я? Не поверят там, если кто новый придет, а вопросы одни... Сбегут невидимки ваши!

– Да что же ты трепаться-то продолжаешь?

Репортер заинтересовался.

– Невидимые? Вы наконец что-то узнали?

Червинский оттолкнул своего доносчика и присел на край кровати.

Рабочий громко сопел.

– Я ничего не сделал!

– Лучше молчи, дурак.

Бирюлев решил проявить великодушие.

– Не вижу смысла предавать огласке ваше свидание, - улыбнулся он.

– Я не могу на вас положиться. Если местные пронюхают, кто он - убьют. Да не просто горло где тайком перережут, а так, чтобы другим неповадно было.

Доносчик громко цокнул языком.

– Сам виноват, дурная башка!

– А о чем это он говорил? С кем встречался?

Сыщик ответил уклончиво:

– Появились подозреваемые. Сразу двое, а то и все трое. Скоро будут для вас новости.

– Но кто? Хотя бы намекните. Он, кажется, сказал - Матрена?
– Бирюлев взглянул на рабочего, но тот стоял, низко опустив голову.
– Не та ли, что у покойного Коховского служила?

– Скажу вам так: все-таки рано мы прислугу со счетов списали, - подумав, ответил Червинский.
– Но кое-кто стоит и над ней...

– Кто?

– А вот это мы пока не выяснили. Теперь-то чего ждешь, Макар? Иди! Письмо у Ферапонта оставлю. К полудню во вторник за ним придешь и из него все узнаешь.

Указав головой на дверь, закрывшуюся за рабочим, Червинский заметил:

– Глуп. Раньше был совершенно бесполезен. Уже и не ожидал я, что из него выйдет толк, но в последнее время Веселов стал просто неоценим. Мне бы совсем не хотелось, чтобы он вдруг исчез.

– Понимаю ваши опасения, - равнодушно согласился Бирюлев, наконец открывая конверт.

В записке имелось всего несколько слов, однако их хватило, чтобы унять желание раньше времени обсуждать вчерашний вопрос с полицейским.

– Вы хотели рассказать мне об этом письме, - заметил Червинский.

– Я ошибся. Тут ничего важного.

Сыщик усмехнулся.

Выйдя из сырой затхлости гостиницы в теплый день, репортер глубоко вдохнул.

Прислуга Коховского, да? Вспомнились слова Аксиньи о том, что Матрену задержали, да обугленный дом у реки.

Раз Червинский опять не сказал ничего определенного, Бирюлев попробует сам все выяснить.

***

Ульяну не замечали. Она долго топталась в углу, робея и не находя решимости самой обратиться к кому-то из грубых людей в серой форме. По детству накрепко затвердила, что от них нужно держаться подальше, и теперь никак не могла себя пересилить.