Чтение онлайн

– Ладно, - я взяла себя в руки.
– Хочешь знать обо мне? Пожалуйста. Мне девятнадцать. Я из Питера. Переехала сюда три недели назад, потому что мой папа - козел, а мама нашла нового мужчину. Я играю на пианино. Вернее, играла, потому что моё пианино осталось в Питере. Я училась в консерватории и собиралась стать концертирующей пианисткой, а теперь учусь на филфаке СахГУ. Достаточно?

Он слушал молча. Внимательно. Не перебивая.

– Пианино, - повторил он, когда я закончила.
– Что играешь?

– Классику. Шопен, Дебюсси, Рахманинов.

– Рахманинов - сложно.

Я удивлённо посмотрела на него.

– Ты разбираешься?

– Немного.
– Он пожал плечами.
– Мать заставляла учиться.

– И?

– И я бросил через два года. Не моё.

Он сказал это легко, но что-то в его голосе было… горькое? Грустное?

– А что твоё?
– спросила я.

Пауза. Долгая.

– Пока не знаю.

Он встал. Так же внезапно, как сел.

– Мне пора.

– Подожди, - я сама не поняла, зачем это сказала.
– Ты так и не рассказал о себе.

– В следующий раз.

– А будет следующий раз?

Он посмотрел на меня. Долго, пристально.

– Если ты перестанешь меня сталкерить - нет.

И ушёл.

Я сидела и смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.

Просто Джей.

Кто ты такой, просто Джей?

Глава пятая

Учебу я начала в феврале.

СахГУ оказался неожиданно приятным - после недавнего ремонта корпуса выглядели современно, со светлыми коридорами и большими окнами. Филфак располагался на третьем этаже - просторные аудитории, новые парты, проекторы на потолке. Пахло кофе из автомата и чем-то цветочным - кажется, кто-то из преподавателей любил ароматические свечи.

Я зашла в аудиторию, огляделась. Человек двадцать, не больше. Все смотрели на меня - новенькая, в середине года, да ещё и блондинка с копной волос до пояса. Я привыкла к этим взглядам, но легче от этого не становилось.

– Свободно?
– я кивнула на место у окна.

Девушка рядом подняла голову. Рыжая, с веснушками и огромными зелёными глазами. На вид - моя ровесница.

– Свободно. Ты новенькая?

– Да. Перевелась из Питера.

– Из Питера?
– её глаза округлились.
– И чего тебя сюда занесло?

– Долгая история.

– Обожаю долгие истории.
– Она протянула руку.
– Маша. Маша Соколова.

– Ева.

– Красивое имя.
– Маша улыбнулась.
– Садись, Ева. Я введу тебя в курс дела. Препод по античке - зверь, но если делать вид, что слушаешь, ставит автоматы. Препод по русскому - душка, но задаёт тонны домашки. А в столовке лучше не брать рыбу по четвергам.

Я рассмеялась. Впервые за долгое время - искренне.

– Спасибо за инструктаж.

– Не за что. Мы, островитяне, должны помогать друг другу.

С Машей мы подружились быстро.

Она была местная - родилась на Сахалине, выросла на Сахалине, и уезжать никуда не собиралась. «Зачем?
– говорила она.
– Тут море, горы, крабы. Что ещё нужно для счастья?»

Я не была уверена насчёт крабов, но Машин оптимизм был заразителен.

После пар мы шли в кофейню через дорогу - модную, со стеклянными стенами и видом на сопки. Пили раф, ели чизкейки, и Маша рассказывала мне про остров.

– А на горе была?

– Была.
– Я почувствовала, как щёки теплеют.
– Один раз.

– И как?

– Врезалась в человека.

Маша расхохоталась.

– Классика! Я в первый раз въехала в ёлку. В настоящую ёлку, представляешь? Еле откопали.

Я улыбнулась, но мысли уже были далеко. На горе. В сугробе. В тёмных глазах, которые смотрели на меня с насмешкой.

Джей.

Интересно, где он сейчас.

Прошло две недели.

Я втянулась в учёбу, привыкла к холоду, научилась есть кимчи без слёз. Жизнь на Сахалине оказалась не такой ужасной, как я думала. Другой - да. Но не ужасной.

Сергей нашёл мне школу искусств с роялем. Я ходила туда три раза в неделю - играла Шопена, Дебюсси, иногда просто импровизировала. Рояль был старенький, немного расстроенный, но всё равно - это была музыка. Моя музыка. Единственное, что осталось от прежней жизни.

А потом, однажды вечером, всё изменилось.

Я сидела на кухне, делала домашку по античной литературе. Мама готовила ужин. Сергей вернулся с работы - и с порога объявил:

– Женька приехал!

Мама обернулась.

– Что?

– Женька!
– Сергей сиял. Его хищное лицо вдруг стало совсем другим - мягким, счастливым, почти детским.
– Мне мама только что позвонила. Он у них живёт! Уже неделю, оказывается. Неделю! И никто мне не сказал.

Радость на его лице смешалась с чем-то другим. Обидой? Горечью?

– Почему не сказали?
– спросила мама осторожно.

– Он попросил.
– Сергей пожал плечами.
– Сказал бабушке, что хочет отдохнуть. Без лишних встреч. Но я ему написал, пригласил на ужин. И он согласился. Завтра придёт.

Я оторвалась от учебника.

– Женя - это твой сын?

– Да, - Сергей кивнул.
– Мой сын. Который неделю жил в двух километрах от меня и не позвонил.

В его голосе не было злости. Только усталая грусть.

Он ушёл переодеваться, а мама стояла у плиты и молчала.

– Мам?
– я подошла к ней.
– Всё нормально?

– Да, - она встряхнулась.
– Да, конечно. Просто… переживаю за Сергея.

– Расскажи мне о нём. О Жене.

Мама вздохнула. Села за стол.