Чтение онлайн

Когда я закончила, он молчал. Долго.

– Ты потрясающая, - сказал он наконец.

И в его голосе не было иронии. Совсем.

Мы вышли из школы вместе.

На улице темнело. Фонари зажигались один за другим, снег искрился в их свете.

– Проводить тебя?
– спросил Джей.

– Не надо. Я живу близко.

– Тогда просто пройдёмся.

Мы шли по вечернему городу, и он рассказывал мне про музыку. Про то, как в детстве ненавидел уроки фортепиано, но потом полюбил слушать. Про концерт Рахманинова, на который его водила мать. Про то, как однажды заблудился в консерватории и случайно попал на репетицию оркестра.

– Я сидел за кулисами два часа, - говорил он.
– Боялся выйти, потому что думал, что меня отругают. А потом понял, что просто не хочу уходить.

Я смеялась. Он улыбался. Не усмехался - улыбался. По-настоящему.

– А ты?
– спросил он.
– Почему пианино?

– Не знаю.
– Я пожала плечами.
– Мне было шесть, когда мама отвела меня в музыкальную школу. Учительница сказала, что у меня пальцы пианистки. И всё. С тех пор я играю.

– Пальцы пианистки, - он посмотрел на мои руки.
– Да, вижу.

– Что видишь?

– Длинные. Тонкие. Красивые.

Я спрятала руки в карманы. Щёки горели.

Мы дошли до моего дома. Остановились у подъезда.

– Спасибо, - сказала я.
– За компанию.

– Спасибо тебе. За музыку.

Он смотрел на меня. Долго, внимательно.

– Увидимся, Ева.

– Увидимся, Джей.

Он развернулся и пошёл по улице. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом.

И только потом поняла, что улыбаюсь.

Дома меня встретила мама.

– Ева! Хорошо, что ты пришла. Тебе звонили.

– Кто?

– Женя. Сын Сергея.
– Мама протянула мне бумажку с номером.
– Оставил телефон. Просил позвонить, если захочешь.

Я взяла бумажку. Посмотрела на цифры.

Женя. Странный, нелепый Женя в огромных очках.

– Он милый, - сказала мама.
– Видно, что ему понравилось с тобой разговаривать.

Я вспомнила наш разговор о книгах. О фильмах. О Мураками и Вонг Карвае.

Женя был милый. Правда милый. И обижать его мне не хотелось.

– Позвоню, - сказала я.

Он ответил после третьего гудка.

– А-алло?

– Женя? Это Ева. Ты звонил.

– Е-ева!
– в его голосе было удивление. И радость.
– Д-да, звонил. Я п-просто… х-хотел спросить… м-может, хочешь к-куда-нибудь сходить? В-вместе?

Я улыбнулась. Он так нервничал, бедный.

– Хочу. А куда?

– Н-не знаю. М-может… п-парк Гагарина? Т-там каток есть. Т-ты катаешься на к-коньках?

Каток. После лыж - каток. Вселенная явно хотела, чтобы я переломала себе все кости.

– Немного, - сказала я.
– Но могу попробовать.

– О-отлично!
– он обрадовался так искренне, что мне стало тепло.
– З-завтра в т-три?

– Договорились.

Парк Гагарина оказался красивым.

Большой, с высокими деревьями, засыпанными снегом. Каток располагался в центре - залитый лёд блестел в лучах зимнего солнца, из колонок играла музыка.

Женя ждал меня у входа. Всё в том же мешковатом худи, всё в тех же огромных очках. Он помахал мне, увидев, и я помахала в ответ.

– П-привет!

– Привет, Женя.

Мы взяли коньки напрокат. Я надела свои, встала - и тут же схватилась за бортик.

– Т-ты точно ум-меешь?
– спросил Женя с сомнением.

– Умею. Просто… давно не практиковалась.

Давно - это мягко сказано. Последний раз я каталась лет в двенадцать. На школьной экскурсии. И тогда тоже большую часть времени провела, держась за бортик.

Мы выехали на лёд.

Я делала маленькие, осторожные шажки. Держала руки в стороны для равновесия. Старалась не смотреть вниз.

А Женя…

Женя катался красиво.

Нет, серьёзно. Он скользил по льду легко и уверенно, будто всю жизнь этим занимался. Никакой неуклюжести, никакой сутулости. Он двигался плавно, грациозно.

Я остановилась и уставилась на него.

Он сделал круг, потом ещё один. Объехал пару детей, ловко увернулся от бабушки с внуком. Его движения были… отточенными. Почти профессиональными.

– Женя!
– позвала я.
– Ты где так научился?

Он обернулся. Посмотрел на меня.

И вдруг - совершенно внезапно - его ноги разъехались, и он грохнулся на лёд.

– Женя!

Я поковыляла к нему, чуть сама не упав по дороге.

– Т-ты в порядке?

Он сидел на льду и смотрел на меня снизу вверх. За стёклами очков его глаза казались растерянными.

– Д-да. П-просто п-поскользнулся.

– Давай помогу.

Я протянула ему руку. Он схватился за неё и поднялся - тяжело, неуклюже, совсем не так, как катался секунду назад.

– С-спасибо.

– Не за что.

Мы доковыляли до бортика. Потом - до скамейки у края катка.

– П-пойдём в-выпьем чего-нибудь?
– предложил Женя.
– Т-тут есть к-кафе.

Кафе было маленьким и уютным.

Деревянные столики, клетчатые скатерти, запах корицы и ванили. Мы заказали горячий шоколад и сели у окна.

– Т-так откуда ты т-так хорошо играешь?
– спросил Женя, грея руки о чашку.

– На пианино?
– я пожала плечами.
– Училась с детства. В Питере ходила в консерваторию.

– В к-консерваторию?
– он присвистнул.
– С-серьёзно?