Чтение онлайн

Чтобы выиграть время и обеспечить выход частей подвижной группы на рубеж обороны, мы решили в качестве отрядов прикрытия выслать вперед 14-й дивизион А. П. Москвина и 58-й дивизион В. Д. Сидорова (8-й гмп) с усиленной разведкой. Им ставилась задача залповым огнем дивизионов задержать продвижение противника.

Высланная от дивизионов разведка к исходу дня 28 июля установила, что рубеж обороны, указанный в боевом распоряжении штаба фронта, занят противником, В Ново-Кузнецовке обнаружено 10 танков и 15 машин, в Попове — около 20 танков и 20–25 машин с пехотой.

Батарейными залпами с открытых позиций прямой наводкой дальнейшее продвижение танков и мотопехоты противника на юг было приостановлено.

Вот что рассказывал об этом бое А. П. Москвин:

«Разведка донесла, что по дороге движется колонна танков и мотопехоты противника. Мы выбрали позицию у поворота дороги с таким расчетом, чтобы наши батареи могли одновременно вести огонь по вражеской колонне. Появились мотоциклисты, а за ними машины и танки. По сигналу все батареи открыли огонь. Батарейными залпами колонна была накрыта на всю ее глубину. Подбитые и дымящиеся машины остановились, на них с ходу налетали, словно слепые, танки, подминали их под себя и сами загорались. Из облаков дыма и пыли выбегали уцелевшие фашисты. В дымящейся колонне врага вдруг произошло два мощных взрыва. Возможно, это взорвались цистерныс горючим или машины с боеприпасами. Дальнейшее движение противника по этой дороге было приостановлено».

Так же дивизионы «катюш» останавливали вражеские колонны и на других дорогах. Действия 14-го и 58-го дивизионов позволили нашей подвижной группе выйти на рубеж Мало-Кузнецовка, Новостройка и в течение 29 июля сдерживать натиск противника. За этот день гвардейские дивизионы пополнили запас снарядов, а полки дивизии подтянули отставшие подразделения.

В 19 часов Москвин донес, что колонна противника до сорока танков движется на Мечетинскую. По колонне был произведен залп. Пять танков запылали, остальные отошли в северо-западном направлении.

30 июля, как только взошло солнце и рассеялся туман, в воздухе появились фашистские самолеты. Они кружились над нашими боевыми порядками, пикировали и бомбили. Дружным огнем зенитных дивизионов было сбито два пикирующих бомбардировщика. Это заставило самолеты врага летать на больших высотах, эффективность бомбометания резко снизилась.

Лобовые атаки противника прекратились. Но его танки пошли в обход наших флангов.

30 июля около тридцати танков противника с запада подошли к Мечетинской. Подразделения 18-й армии стали отходить на юг. Для нас создавалась угроза окружения.

Мы приняли решение: с наступлением темноты (в ночь на 31) отойти и занять оборону на рубеже Хлеборобный, Хлебодарный, Михайловка, 14-м и 58-м дивизионами прикрыть левый фланг, 49-м полком — правый фланг, двумя дивизионами 8-го полка прикрыть отход с фронта.

Ночью из штаба фронта прибыл офицер с приказом командующего об отходе нашей подвижной группы на новый рубеж обороны, именно на тот, который мы сами наметили. И хотя мы получили теперь право на отход, настроение было тревожным. Всю ночь лил дождь, грунтовые дороги размокли, и наши мотоколонны не могли сдвинуться с места.

К счастью, под утро дождь прекратился, подул свежий степной ветерок, дороги стали подсыхать. Загудели моторы. Начали двигаться, правда с трудом, отдельные машины, а затем и вся колонна. Однако к рассветустрелковые полки дивизии не успели занять рубеж обороны.

В воздухе снова появились вражеские самолеты, а на флангах — группы фашистских танков. Они двигались из Егорлыкской на Целину.

Загремели залпы «катюш». Гвардейские минометные дивизионы, прикрывающие фланги, вступили в бой.

Отважно, четко, решительно действовал дивизион моряков. Командир дивизиона капитан-лейтенант А. П. Москвин и комиссар — батальонный комиссар Е. Я. Юровский обладали какой-то удивительной интуицией. Они прекрасно чувствовали обстановку и ритм боя. Умело и дерзко действовали командиры батарей этого замечательного дивизиона Н. М. Павлюк, Д. Н. Бериашвили, А. Ф. Збоев.

В дивизионе была прекрасно организована подвижная разведка, быстрая, хорошая маскировка. Скрываясь в лощинах, балках, кустах, кукурузных или подсолнечных полях, в нужный момент боевые установки выскакивали на открытую позицию, прямой наводкой производили залпы и немедленно уходили в укрытие.

Москвин применил свой способ корректировки огня, который скоро стал достоянием других дивизионов. Однажды, подъезжая к огневой позиции 14-го дивизиона, я увидел такую картину. У левофланговой боевой машины ферма была поднята до отказа, а на самой вершине направляющих, подложив под себя брезентовый чехол, сидел Москвин.

Комиссар дивизиона Юровский доложил мне, что командир лично ведет наблюдение и корректирует огонь дивизиона по танкам и мотопехоте противника.

Через некоторое время Москвин, загорелый, возбужденный, слез с направляющих, быстро подошел ко мне и четко доложил:

— Товарищ полковник! Атака отбита. Мы подожгли пять машин и три танка, которые двигались в колонне по дороге. — Затем с сожалением добавил: — Обидно, что у наших снарядов большое рассеивание, а установки не позволяют подпускать противника на близкое расстояние. Жаль, что в дивизионе мало снарядов. Приходится вести огонь отдельными установками. Вот если бы дать дивизионный залп, был бы другой результат.

Я поблагодарил Москвина за отважные действия и просил передать мою благодарность всем воинам части.

Моряки заставили гитлеровцев отойти и прикрыли дорогу из Егорлыкской на Целину. До получения приказа из штаба фронта мы должны были во что бы то ни стало удержать оборону на рубеже Целины и не допустить противника к Сальску.

...Непрерывные бои, длительные марши и бессонные ночи сильно утомили личный состав частей подвижной группы, особенно водителей.

Под нажимом фашистских танков, преследующих подвижную группу, полки 176-й стрелковой дивизии не смогли удержаться на подступах к Целине и отошли к реке Средний Егорлык.