Чтение онлайн

– Подальше от тебя, чтоб не мешала?

– Возможно, – согласился Макшейн. – Ведь я наблюдал, как ты слушала шерифа. Сплошное обаяние, приятная улыбка, широко раскрытые невинные глаза. Кажется, мне действительно нужно разобраться, что здесь происходит.

– Ничего здесь не происходит, – раздраженно воскликнула она. – Не мог бы ты оставить меня в покое?

Энн повернулась, чтобы уйти, но он опять схватил ее за руку.

– Я хочу, чтобы ты дожила до почтенного возраста. Я о тебе беспокоюсь.

– Ты едва меня знаешь!

– Но я ведь твой муж. И, черт тебя побери, Энн, волнуюсь за тебя, понятно?

– Кто сам ищет себе волнений, тот обязательно их найдет.

– Не зли меня, Энн.

Она вырвала руку и, чтобы прекратить разговор, заторопилась в кухню, где вместе с Анри проверила запасы и составила список того, что нужно купить в ближайшее время.

За работой время пролетело незаметно.

Энн радовалась, что надолго избавилась от опеки Макшейна, не видит его, не знает, чем он занимается.

Из кухни она поднялась в свою комнату.

Здесь уже побывала Сэмми-Джейн, сменила простыни, взбила подушки, помыла ванну, налила в кувшин свежей воды.

Энн первым делом открыла шкаф и облегченно вздохнула. Макшейн сюда не заглядывал. Пока. Нужно получше спрятать оружие и мужской наряд. Она набросала на них шали и нижние юбки, прислонила китайскую ширму к стене и вернулась в салун.

Макшейна там не было.

– Ты его не видел? – спросила она у Эрона.

– Снова потеряла мужа, кузина?

– Жаль, что я не могу дать тебе подзатыльник на виду у всех, – улыбнулась Энн. – Мне нужна твоя помощь, Эрон.

– Он был здесь. Потом спустился Джои, они с ним выпили, после чего Макшейн сказал Гарольду, что отлучится на несколько часов, и ушел.

– Он не возвращался?

– По крайней мере, я не видел. Трудно играть на пианино и одновременно смотреть, что делается у тебя за спиной. Дорогая моя Энни, присматривай за мужем сама.

Поднявшись в свою комнату, она некоторое время шагала взад-вперед, затем выглянула в окно, посмотрела на безлюдную улицу и села в кресло.

Война, которую она вела с Макшейном, изматывала ее. Она закрыла глаза и стала думать о муже.

Если он узнает, что здесь происходит на самом деле… У них с Кэшем Уэзерли какое-то странное соперничество. Поэтому он и женился на ней. Теперь она, можно сказать, прыгнула с горячей сковородки в огонь.

Но…

Он волновал ее, возбуждал ее, неумолимо притягивал. Следующей ночью, после того… шока ей кое-что понравилось. Упругость и сила его мышц, огонь его тела. При одном воспоминании о том, что они делали, Энн бросило в жар. Она не могла забыть интимные прикосновения рук и губ к ее телу… и, конечно, его потрясение, когда он понял, что его распутная жена оказалась чистой, как первозданный снег, неискушенной девушкой.

Ей нужно было сказать ему, ведь она знала, что он считает Эдди Маккестла ее мужем. Но ей вообще нелегко рассказывать о своей жизни, тем более чужому человеку.

«Он больше не чужой», – напомнила себе Энн. Ей вдруг захотелось, чтобы он оказался рядом, ощутить его поцелуи, снова почувствовать жар его тела.

Ее первая брачная ночь могла быть совершенно иной! Вся ее жизнь могла быть иной, если бы не тот необыкновенный дикарь Плывущее Облако.

Открыв глаза и увидев его лицо, Энн сразу поняла, что находится у индейцев. При виде этого бронзового разрисованного лица она вспомнила ужасные истории о жестоких дикарях и похолодела. До нее доносились стоны, крики, мольбы о помощи. Лицо индейца вдруг исчезло.

Энн попыталась встать, но не смогла даже шелохнуться. Повернув голову, она поняла, что привязана к запряженной повозке. Сомнений не оставалось – произошло ужасное. Она видела огонь, поднимающийся к небу, мечущихся людей, которые падали на землю, сраженные выстрелом. Футах в пятидесяти от нее индейцы тащили белую женщину, которая истошно кричала и отчаянно сопротивлялась. Бросив пленницу у сараев, индейцы куда-то ушли. Энн окликнула ее, но вдруг заметила возвращающихся дикарей. Один из них намотал волосы женщины на руку и, видимо, готовился снять с нее скальп, не заботясь о том, жива она или нет. Тут он обратил внимание на лежащую Энн, однако его отвлек другой индеец. Дикарь с ножом кивнул, вскинул женщину на плечо, отнес к лошади и, бросив женщину через седло, куда-то увез. Энн вздохнула с облегчением, надеясь, что женщине сохранят жизнь. Тут опять раздался крик. Белого мужчину преследовал индеец с томагавком и, когда тот споткнулся, всадил топор ему в голову. Энн потеряла сознание.

У нее началась лихорадка, и она почти ничего не помнила. Кто-то давал воду, мыл ее, клал холодные компрессы на лоб. Забывшись беспокойным сном, она снова видела улыбающуюся мать, слышала колыбельную. Энн была единственным и долгожданным ребенком. Счастливые родители мечтали о переезде на Запад. И не только потому, что уже висела угроза войны. Оба любили путешествовать, любили новые места. Отец собирался открыть адвокатскую контору или стать преподавателем, купить небольшую ферму, где мать разводила бы птицу, а Энн бы ей помогала. Они мечтали о вольной и простой жизни.

Еще она видела мужественное лицо, золотистую бороду и добрые голубые глаза отца. Вот она слышит, как отец зовет ее, и бежит к нему изо всех сил, но тут раздается выстрел, отец падает, а она кричит, кричит…

Прохладные руки касаются ее лба, мягкий голос что-то напевает на чужом языке. Энн заплакала. Лучше бы ей никогда больше ничего не видеть и не помнить.

Но постепенно она стала выздоравливать, научилась понимать индейцев, различала по интонациям просьбу, неудовольствие или приказание.

Иногда Энн выходила из хижины и уже знала, что находится в большом селении, которое состояло из нескольких десятков вигвамов. В каждом жили индейцы со своими пленниками.

Она с ужасом поняла, что является собственностью молодого воина Плывущее Облако. Он имел право отдавать приказы, но не только потому, что был сыном вождя по имени Умеющий Думать. Он отважно сражался во многих битвах, превосходно ездил верхом, становясь как бы частью своей лошади, умел бесшумно передвигаться по земле, словно не касаясь ее ногами.