Чтение онлайн

– Может, продолжим твое образование? – прошептал он.

– Ты никогда не перестанешь мучить меня? – нежно запротестовала она.

– Нет, леди! Это вы не перестаете мучить меня. Это вы, дорогая моя жена, – величайшее из всех мучений! Во-первых, ваш голос… подчиняет, тревожит душу мужчин, бедняга тонет в нем. А ваша улыбка, ваш смех, ваша манера хмурить брови, ваше достоинство – все это притягивает, волнует, искушает. К тебе хочется припадать снова и снова, как к источнику чистейшей воды. Это ты мучишь меня, дикая моя, очаровательная жена. Ничего подобного я еще не видел.

Его поцелуи обжигали, руки страстно ласкали тело. От полноты чувств Энн едва не заплакала и закусила губы, чтобы он не увидел ее слабости.

Он приводил ее в бешенство и заставлял смеяться, он разбудил в ней чувства и ощущения, о которых она даже не подозревала. Ее пугала быстрота, с какой он вдруг стал не только частью ее жизни, а ее движущей силой. Сначала он вторгся в ее дом, потом завладел ее телом, теперь старается проникнуть к ней в душу, требует от нее того, чего она не может ему дать…

Закрыв глаза и стиснув зубы, она подавила невольный стон, когда он начал ласкать самые интимные уголки ее тела. Но он был безжалостным любовником, сильные руки поворачивали ее, как хотели, губы и язык не давали ей передышки, казалось, проникали внутрь… еще глубже.

Не выдержав мучительного наслаждения, Энн закричала и впилась ногтями в его плечи.

– Вполне сносно?

– Оставь меня! – пробормотала она.

У него вырвался стон ярости. Безумные ласки возобновились, он делал с ней, что хотел, заставляя подчиняться мощному ритму своих движений. Неистовый танец сводил ее с ума, в ней росло что-то неведомое, грозившее смертью, если она немедленно не утолит этот неуемный голод.

– Сносно! – прошептала она. – Пожалуйста…

– Больше, чем сносно?

– Пожалуйста…

– Пожалуйста, что?

– Я… хочу… я…

– Меня?

– Тебя, – выдохнула она, закрывая глаза. Он больше ни о чем не спрашивал.

Энн получила все, что хотела. На нее обрушился смерчь пламенного желания, страсти, беспощадного натиска. Больше не было ни мягкости, ни чувственной игры, ни медленного обольщения. Он овладел ею решительно, почти грубо, и, подчиняясь ему, она чувствовала себя невесомой, взлетала на невозможную высоту, парила вне собственного сознания и, наконец, погрузилась в такое острое наслаждение, о котором раньше даже не подозревала. Потрясенная, она ощущала, как содрогается в пароксизме страсти его тело, и огненная струя, казалось, прожгла ее насквозь. Комната вдруг куда-то уплыла, и Энн на миг потеряла сознание.

Его губы коснулись ее лба, пальцы гладили растрепавшиеся волосы. Открыв глаза, она увидела смуглую руку на белоснежной простыне.

– Только не думай… – начала она.

– Что ты сдалась на милость победителя? Энни, я никогда так не думал. Спокойной ночи, миссис Макшейн, – нежно сказал он.

– Но ты не понимаешь, ты…

– Спи, – приказал он.

Однако Энн еще некоторое время лежала, глядя в темноту, потом закрыла глаза и прижалась к его обнаженному телу.

Наконец она выполнила приказание и заснула. Глубоко, без сновидений, и воспоминания больше не мучили ее.

Для человека, довольного своим браком (если, конечно, можно быть довольным и разочарованным одновременно), Йен Макшейн весьма странно проводил вечер. Одиноко сидя в темноте, он пил виски прямо из горлышка бутылки.

За короткое время столько всего произошло, что он должен спокойно над этим поразмыслить.

Например, потайная дверь. Она очень искусно замаскирована, и ее можно принять за часть обычной стены.

Таинственные дела жены все больше тревожили Йена. Днем она хозяйничала в салуне, делая вид, будто слишком занята, чтобы уделять ему внимание, а при встречах с ним вела себя так, словно они едва знакомы.

Ночью она ему больше не отказывала… или себе. Однако ни страстные ласки, ни обоюдное наслаждение так и не сблизили их. После экстаза она сразу отгораживалась от него.

Изредка она ему улыбалась. Ее улыбка, смех, прикосновения вызывали в нем неописуемое волнение. Такое же действие оказывали его ласки и на нее. Но Йен не мог забыть, как однажды, проснувшись и увидев его лицо, она вдруг дико закричала, и ее глаза расширились от ужаса.

Иен заставил себя вернуться к более прозаическим вещам. В первую неделю он под предлогом ознакомления с салуном заглянул в каждый угол. Вечерами сидел с игроками, стоял вместе с Гарольдом за стойкой, встречался с торговцами, проверял качество продуктов и вин, а главное – осматривал дом. Он был уверен, что это не очень нравилось жене. Конечно, она беспокоилась за потайную дверь, хотя секрет Энн уже перестал быть для него тайной. Она явно чего-то боялась, и желание раскрыть причины ее страха не давало Йену покоя. Не забывал он и о Кэше Уэзерли. Всю неделю он ждал, что тот, узнав о свадьбе, появится в салуне, попытается тем или иным способом убрать его с дороги. Йен был готов ко всему и уже нашел людей, которым мог доверять. Ральф сообщал ему обо всем, что происходит в городе и его окрестностях, включая ранчо Уэзерли.

Близнецы Игеры по очереди дежурили в салуне. А в понедельник приехал старый друг Ангус Донахью, темнокожий великан, обладающий силой бизона. Его мать была черной рабыней из Нового Орлеана, а отец – индейцем племени чероки. После смерти родителей Ангус нанялся на работу к отцу Йена. Мальчики подружились, а когда началась война, служили вместе. Теперь Ангус приехал в Куперсвилл и поселился в мансарде салуна. Энн расспрашивала мужа о новом постояльце, но он даже не сказал ей о своем знакомстве с темнокожим великаном. Пусть думает, что угодно. Она ведь не говорит ему о своих делах, значит, он тоже может кое о чем умолчать.

Теперь Йен чувствовал себя гораздо спокойнее, особенно ночью. Женитьба на Энн изменила его, сделала более уязвимым. Таких осложнений он не предусмотрел, раньше ни одна женщина не оказывала на него такого влияния. Простой и ясный мир, делившийся на друзей и врагов, добро и зло, вдруг расширился и усложнился. Энн, сама того не ведая, руководила его мыслями и поступками. Она стала движущей силой. О чем, дьявол его побери, он думал, когда решил жениться на ней?

Он хотел ее, и этого ему казалось достаточно. Но еще большим искушением было желание позлить Кэша Уэзерли, уведя у него из-под носа то, за чем он так упорно охотился. Но чувство к Энн неожиданно вышло за рамки простого физического желания. Он ее получил и теперь боится причинить ей боль, ревнует, не может понять, какую тайную игру она ведет.

С приездом Ангуса позиции Йена, слава Богу, укрепились, события пока разворачиваются по его плану.

Час, которого он так долго ждал, наконец пришел. У него есть силы и возможности стать Кэшу поперек дороги, при каждом удобном случае разрушать его планы и, когда он потеряет голову от неудач, закончить дело в честном бою.

Нет, он не прикончит его сразу. Он будет всаживать в него пулю за пулей, а когда этот ублюдок, катаясь в пыли, спросит перед смертью «За что, парень?», он скажет: