От земли до рая
Шрифт:
– Каких еще внуков? – раздался Сонькин голос от двери.
– Тех, которые у меня, кроме тебя, так и не появились.
– У нас еще все впереди. Да, папа? – Сонька улыбнулась и, сев мне под бок, обняла за пояс сразу двумя руками.
А я завис. Хотел бы я детей? Эм… Не знаю. Лилька еще и сама дитя. А когда она дозреет, мне уже… сколько будет? Да, много. Как-то быстро жизнь прошла…
В глубине дома послышались голоса.
– Это Лиля, наверное. Я ее пригласил обсудить детали без лишних формальностей.
Сонька вскочила с дивана и неторопливо вышла за дверь, чтобы спустя каких-то пару минут вернуться уже с подругой. За время, что мы не виделись, Лиля немного пришла в себя и уже не выглядела такой напряженной и бледной. Она даже улыбалась и перекидывалась с Сонькой какими-то шуточками за ужином. А я просто за ней наблюдал. И переходить к делу не торопился. Пока речь снова не зашла о Стэнфорде и о работе Лильки над своим стартапом.
– А как вам удалось закрыть вопрос по правам? Разработка-то велась на мощностях университета, а значит, в ней была существенная доля участия Стэнфорда. Или я чего-то не понимаю?
– Все ты понимаешь, папочка. Вот только вопрос не в том, что мощности Стэнфорда были задействованы. Вопрос в том, как это было сделано.
– И как же? – заинтересовался я, подливая Лиле вина в бокал и ощущая, как она замирает… не дышит даже, когда я к ней подхожу. Раньше я думал, что это от страха. Но теперь… теперь я уже не был так в этом уверен. Чтобы проверить свои догадки, я будто между делом коснулся свободной рукой ее спины и почувствовал, как она задрожала… Черт! Зря я не учел, как сам на это касание отреагирую. Я вообще оказался не готов к тому, насколько мощной будет эта реакция.
– А Лилька ночами работала, представляешь? Формально она, конечно, использовала Стэнфорд по полной, но поскольку это происходило в нерабочее время – мы исключили всякие риски.
Голос Сони прорвался сквозь морок, затуманивший мне голову. Я застыл. А Лиля как раз запрокинула лицо, чтобы поблагодарить за вино… И наши взгляды встретились.
– Почему? – спросил я спустя долгое-долгое время.
– Почему что?
– Почему по ночам, Лиля?
– Как это, почему? Потому что мы изначально планировали сделать что-то, что сможет найти применение в вашей работе. А если бы у Стэнфорда появились права на продукт, это бы все усложнило. Так что мы максимально от этого уходили.
Окей… Окей. Все правильно. И максимально, мать его так, логично. Я бы и сам придумал что-нибудь такое, будь на ее месте, но… Кроме чувства гордости и восхищения, которые в тот момент раздирали меня на части… Твою же мать! А когда она спала? Когда отдыхала? Когда жила своей жизнью, без привязки к моей? На худой конец, когда она с кем-то встречалась? Все девочки с кем-то встречаются, так? Юность для этого человеку, вроде как, и дана…
– Ян! Сынок, ты мне тоже налей, - ворвался в мои мысли напряженный голос матери. Я тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение, смерил Лилю еще одним пристальным взглядом и нехотя повернулся к матери. В кои веки благодарный за то, что она вмешалась. А то ведь я и взорваться мог… Слишком много во мне в тот момент бурлило. Слишком сжалась… до предела сжалась пружина внутри.
Чуть совладав с собой, я выпытал, кто из разработчиков на них работает, как вообще организован бизнес, и всякие другие детали. Было решено, что на север Лиля поедет со своей командой, но поскольку эти люди были разбросаны по всему миру, собрать их было не так уж просто. Впрочем, все они и не были нам нужны. Решили остановиться на тех, кто смог бы добраться до места в кротчайшие сроки.
С делами мы закончили ближе к ночи. Лилька засобиралась домой. Но Сонька отчаянно запротестовала, и кое-как убедила ее переночевать у нас. Оставив их одних выяснять, как поступить, я поднялся к себе. Переоделся и, как всегда, в моменты, когда мне нужно было подумать, спустился в спортзал. Долго разминался… Потом еще дольше работал с грушей. Пока окончательно не выбился из сил. Сходил в душ тут же. Переоделся в белую футболку и домашние штаны и пошел к себе. Но поднявшись на третий этаж, остановился… И не давая себе передумать, взлетел вверх еще на один пролет.
Мама была права. Мне не следовало спешить. Я и не собирался. Просто… не мог ее отпустить так далеко, до конца не прояснив один очень важный… я бы даже сказал, принципиальный момент. Коротко постучал и тут же вошел, не дожидаясь ответа.
Лиля стояла у окна. И когда я вошел, она даже не обернулась. Будто ей было все равно, кто здесь. Или… как если бы она точно знала, кто.
Я подошел вплотную. Встал у нее за спиной. Одной рукой обхватил ее руку чуть повыше локтя, другой – перекинул через плечо волосы. И носом уткнулся в висок. Потерся…
– Так почему китайский, Лиль?
В моей голове кружились миллионы вопросов. Я задал первый, что пришел на ум. А Лиля, кажется, совсем не удивилась. Только… так задрожала в моих руках, то ли от смеха, то ли от того, что я скользнул холодным носом по ее теплой шее.
– Потому что ты утверждал, будто за ним будущее, а тебе самому он не давался.
Она, наконец, перешла на «ты», и это было так естественно… Что от меня, сосредоточившегося на этом, на какое-то время ускользнул смысл всех других ее слов. А потом дошло. И пружина сжалась еще сильнее.
– А камни?
– А камни – дань традициям твоего народа.
– А Денди? Дань моим детским капризам?
– Ну, не таким ты уж был тогда и ребенком… - дрожащим голосом прошептала она.
– Нет. Денди – это дань мечте. Помнишь… ты всегда говорил, что мечты должны исполняться?
А я не смог бы ей ответить, даже если б очень захотел. У меня в горле булькало, клокотало. Это было уже не удушье. Это была почти смерть. Или перерождение… Я развернул ее к себе лицом. Потянув за волосы, запрокинул лицо. Слишком резко, может быть, больно даже… С трудом вообще себя контролируя. А может, вовсе утратив контроль.
– Скажи мне «нет»! – потребовал.
– Ч-что? – как-то удивленно переспросила она.
– Скажи мне «нет». Ты… можешь.
– А если не скажу?
– Я опять не сдержусь и сделаю все неправильно, - эти слова я уже шептал ей в губы. Прихватывал их. Целовал скулы. Ее дрожащие ресницы и изогнутые линии бровей.
– Опять? – задыхаясь, уточнила Лиля.
– Как тогда… Наломаю дров. Испугаю тебя или…
– Испугаешь? Постой… о чем это ты?
Она откинулась в моих руках и внимательно на меня уставилась. Ее грудь часто вздымалась. Губы припухли и покраснели от моих поцелуев. А кожа покраснела – гребаная щетина. Надо будет с ней что-то решать.