От земли до рая
Шрифт:
Ян застыл с занесенной в руках гирляндой. Стиснул челюсти. Я забеспокоилась и с укоризной покосилась на свекровь. Она была отличной женщиной, лучшей матери я бы не могла пожелать, но иногда… иногда она доводила сына до белого каления.
– Думаю, тебе стоит сдать спермограмму.
– Мама!
– Я читала, что после такой терапии репродуктивная функция в норме восстанавливается за полгода.
– Иисусе! – Ян закинул огоньки на макушку раскидистой сосны.
– Ада Яковлевна, нам сейчас не до детей. Вы же знаете, Ян занят. Да и мой проект требует постоянного внимания…
– А что, таки сам за себя он уже говорить не может?
– Мама. Это слишком даже для тебя! Перестань совать свой нос в то, что тебя не касается.
– Вот еще, чушь какая! То есть, как это меня не касается?! Ты один черт летишь в Мюнхен на контрольное обследование! Что тебе стоит заодно решить и этот вопрос?!
– То, что мы не собираемся обзаводиться детьми.
Эти двое застыли друг напротив друга, как бойцы на ринге. Я пробормотала что-то примирительное, но на меня никто даже не посмотрел. Ада Яковлевна цокнула вставным зубом. Скривилась. Перевела взгляд на меня.
– А ты? Так и будешь ему потакать?
– Это не потакание, Ада Яковлевна. А взвешенное решение.
– Значит, будешь… - тяжело вздохнула она, перевела взгляд на сына и разочарованно покачала головой из стороны в сторону. – Эх ты! Тьфу! Одна надежда на Соньку…
Наверное, нам уже тогда стоило обратить внимание на ее слова, но… Ян был зол, я переживала за него… И как-то все прошло мимо нас. Не вспомнили мы о них и потом, когда, нарядив елку, устроились с одним бокалом вина на двоих перед камином.
– Хорошо-то как…
– Хорошо.
– Слушай, я тут подумал, может, ну его… это обследование?
– Как это? – насторожилась я.
– Не хочу себе настроение портить. Перед праздниками… Давай потом?
Я выбралась из его рук, села напротив, поджав под себя босые ноги. Ада Яковлевна могла думать все, что угодно, но её сыну я никогда не потакала бездумно.
– Нет. Ты пройдешь обследование по плану, и Новый год мы будем встречать с абсолютной уверенностью в том, что ты здоров.
Ян заволновался. Нерв дернулся на его щеке, и я уж было подумала, что сейчас последует куча возражений. Но он лишь мотнул так… головой. И вернул меня обратно в свои объятия. Он переживал. Очень. И чем ближе дело было к вылету, тем сильнее это бросалось в глаза. Мне…
К счастью, в этот раз вопрос о том, что я буду его сопровождать, на повестку дня не выносился. Вместе с его кольцом, доверием и любовью я получила и это право. На все обследования и тесты у нас ушло всего два дня. Вроде бы и немного, но в ожидании приговора время тянулось жвачкой. И чтобы как-то скрасить его, мы с Яном вышли прогуляться по украшенным к Рождеству улочкам Мюнхена. Замерзнув, зашли в первое попавшееся кафе. Вкусно поужинали и даже выпили по бокалу вина. И, наверное, после него я так крепко уснула, когда мы вернулись в номер. Проснулась посреди ночи. По привычке перевернулась на бок, пошарила рукой, но… так и не обнаружила мужа. Встала. Ян стоял у окна в гостиной, сунув руки в карманы домашних брюк. Увидев мой силуэт в отражении стекла, он обернулся.
– Чего не спишь?
– Не могу без тебя.
И вроде бы эта фраза относилась ко сну. Но… за ней столько всего стояло! И мы оба это понимали.
– Извини. Не спалось что-то. В голову всякое лезет. И… за Соньку тревожно. Как-то долго мы с ней не виделись…
– С ней все хорошо! – уверенно заявила я, потому как буквально утром болтала с подругой по телефону.
– Да… Хорошо. Конечно.
Я откинулась в руках мужа, понимая, что не сильно-то он мне поверил.
– Слушай, ну, если что-то тебя гнетет, давай к ней съездим.
– Думаешь?
– Угу. Тем более что мы уже на полдороги к Нью-Йорку…
– И то так. А до Фриско рукой подать…
– Устроим ей сюрприз? – вскинула я брови. – А Новый год уже дома встретим. С Адой Яковлевной. А может, и Соньку убедим дела бросить. Ну, что скажешь?
– Можно… Если все будет хорошо.
– Будет! – уверенно кивнула я. В ответ Ян смерил меня долгим взглядом, после чего сказал:
– Да. Будет… - и поцеловал.
Когда доктор с улыбкой нам подтвердил, что рак отступил, я нисколько не удивилась. Повернулась к посеревшему Яну и улыбнулась, мол, ну я же говорила! А он… он попытался вернуть мне улыбку, но в тот момент она больше напоминала оскал. Слишком большим оказалось его облегчение. Слишком волнительным. Слишком сбивающим с ног. Я думала, он и до машины не сможет дойти. Чтобы помочь, поднырнула ему под руку. Когда-то он сказал, что не позволит мне с собою носиться. Но все же… один единственный раз… позволил.
Мы забрались в салон. Я коснулась лбом его плеча, а руку по привычке положила на грудь. А она… она вибрировала. Будто там, внутри, что-то рушилось… осыпалось. Его контроли.
Мы вернулись в номер, не сговариваясь, разделись и, устроившись на постели, долго-долго смотрели друг другу в глаза. А потом так же долго, мучительно долго… любили друг друга. А наши страхи уносила бьющая в окно метель.
В Америку мы летели в приподнятом настроении и… на изрядном подпитии. Шампанское было вкусным, компания – обалденной, а поводов для радости – хоть отбавляй. К тому же мне нравилось слизывать вино с губ мужа. Оно казалось каким-то особенно вкусным. На высоте десять тысяч метров над уровнем моря.
– А ты знаешь, что ты теперь принадлежишь к клубу десятитысячников?
Меня одолевала дремота, но я понимала, что нет никакого смысла ложиться спать – мы уже подлетали.
– Это еще что за клуб такой? – зевнула я.
– Клуб тех, кому посчастливилось заняться сексом в самолете.
Я замерла. Открыла один глаз. Перевернулась на живот и уставилась на мужа.
– Я… принадлежу? А ты, значит, уже в нем был?
– Нет.
– Врешь!
– Да нет, же, Лилька. А ты меня ревнуешь, что ли?
Ну, вот и чего этот гад лыбился? Вот ведь никогда его не ревновала, а теперь право имею! Он сам мне его дал.
– Ревную! Сильно… - добавила, шмыгнув носом. А он перевернул меня как-то так ловко на спину. Навис сверху, коснулся губами губ и прошептал:
– А вот ревнуй! Нравится мне это жутко…
– Так, может, мне тогда тебе… поводов подкинуть? – состроила я ангельское личико.
– Убью, – жестко ответил он.
– А тебе, значит, можно?
– И мне нельзя. Глупости это все. Вставай, давай. Одевайся. Я решил зависнуть на сутки в Нью-Йорке.