Чтение онлайн

Мать на мой вопрос не ответила. Сделав вид, что поглощена дурацкой статьей в журнале.

– И что ты там такое интересное читаешь? – все больше раздражаясь, поинтересовался я.

– Рейтинг наиболее влиятельных бизнесменов. Ты, кстати, здесь тоже есть.

– Что очень странно! Я, похоже, даже в собственной семье утратил всякое влияние!

Лилька рассмеялась, уткнулась носом мне в плечо. Смешно ей… Вьет из меня веревки – и смеется!

– А ты, между прочим, тоже отмечена, – это уже Лиле.
– На другой странице. В рейтинге… - мать перелистнула лист и, подслеповато сощурившись, торжественно заявила: - В рейтинге наиболее перспективных стартаперов. Что это за слово такое… на старперов похоже.

– Не может быть! Дайте посмотрю!

Отстегнув ремень, Лилька соскочила с кресла. Забрала из рук матери журнал и уставилась в него, открыв рот:

– И правда… Я есть.

Смешная. Создала то, до чего даже большие дяди не додумались, а теперь удивляется тому, что её достижения отметили. В этом вся она. Моя девочка. Сильная и слабая. Умная и такая… по-хорошему глупая. Другая бы уже выгоды искала, а эта стоит – душа нараспашку. И глазами недоверчиво хлопает.

– Дай посмотрю.

Она вернулась в кресло, протянула мне злосчастный журнал. Уставилась на меня, так… внимательно. А я почему-то вспомнил её малую. Сказал бы мне тогда кто-то, что это – моя будущая жена. И что я так в неё… с наскока… раз и навсегда. Я же жизнь прожил, большую жизнь… прежде, чем узнал, что так вообще бывает.

– Ну, что тут скажешь? Хорошую я себе жену отхватил. Перспективную.

– Ты ее не отхватил. Ты ее воспитал! – вскинула палец мать.
– Очень верная тактика.

– Ай, ну вас! – обиделась Лилька. – Я же это не ради статей в журналах!

– А ради чего?

Она пожала худыми плечами:

– Хотела с тобой в одной команде быть.

Эх, Лилька-Лилька… Говорю же – по-хорошему глупая. Сказать ей, что ли?

– Лиль…

– М-м-м?

– Да ты и есть моя команда.

(1) Хупа – свадебный балдахин.

Лилия

Мы как-то быстро вернулись к прежней жизни. Точнее даже не вернулись. Ведь к нормальной жизни вместе мы и привыкнуть толком не успели, вынужденно сосредоточившись на другом. На том, что было более важным для нас в тот момент. И вот теперь… теперь мы наверстывали упущенное.

Знаете, я ошибалась, когда думала, будто когда-нибудь сумею к нему привыкнуть. И в том, что острота чувств притупится, и в том, что жизнь с ним станет для меня обыденностью. Ни чер-та… Иногда я просыпалась под утро, переворачивалась на бок и долго-долго смотрела на то, как он спит. Закрывала глаза, подносила лицо поближе, так чтобы кожу ласкало его дыхание, и замирала, зажмуривалась, ощущая что-то большее, чем кайф, что-то запредельное. Жаль, что просыпаться раньше мужа мне удавалось нечасто. Наша женитьба, конечно, заставила его несколько пересмотреть свой рабочий график, но он все еще оставался очень и очень занятым человеком. Поэтому гораздо чаше происходило наоборот. Он меня будил… Поцелуем, если времени было мало, или лаской, если он мог позволить себе задержаться и довести начатое до конца.

Даже в своих самых смелых мечтах я не представляла, что жизнь с ним будет такой. Яркой… Наполненной счастьем, смехом, любовью и… сексом. Поначалу мне казалось, что таким образом муж компенсирует проведенное на сухпайке время. Но прошел месяц, за ним другой, третий… и ничего не поменялось. Не было дня, чтобы мы с ним не были вместе. Хотя бы раз. Он открывал для меня новые грани удовольствия, сглаживал стеснение и страх, заражал каким-то сумасшедшим азартом попробовать все, что будет предложено. А предлагал он… много. Иногда мое удовольствие достигало таких запредельных высот, что мне казалось, я не выдержу этой агонии. Я будто замирала между жизнью и смертью, толкни – неизвестно, куда упаду. Но каждый раз… каждый раз, когда я, затаив дыхание, застывала над этой бездной, он выталкивал меня в рай. И в том раю был действительно сад. Сад, окружающий наш с ним дом. Дом, в котором я выросла, полюбила и стала… той, кем я теперь была. В этом саду лето сменялось осенью, осень - зимой… А дни летели с нечеловеческой скоростью. Наполненные счастьем дни.

– Ну, чего ты здесь стоишь, босая?

– Ой, ты вернулся! – встрепенулась я.
– Голодный?

– Нет.

Гейман обнял меня со спины. И мы молча застыли, глядя на кружащие в свете фонарей снежинки. В оранжерее было тепло и довольно влажно. Здесь буйствовали экзотические растения и цветы. И было что-то удивительное в этом контрасте. Зимы и лета.

– Устал?

– Да нет же. Просто захотелось с тобой нарядить эту чертову елку.

Да, я заблуждалась, когда думала, что смогу пресытиться жизнью с ним. Но не ошиблась в том, что нам не будет легко. Ян был в том возрасте, когда старые привычки непросто было ломать. Но он учился. А я… Совершенно неожиданно я стала его учителем. На двадцать четвертом году моей жизни и сорок пятом его… мы с Яном поменялись местами.

– Эту, как ты выражаешься, чертову елку еще надо установить, - прошептала я и закусила губу. – Ты сам этим займешься? Или… наверное, мне лучше кого-нибудь попросить?

Я до последнего оттягивала этот момент. Веря в то, что он найдет время, и… не ошиблась. Он менялся, да… Медленно, но менялся.

– Нет уж. Раз такое дело, я все сделаю сам.

– Не уверена, что тебе стоит таскать тяжести.

На секунду Ян по привычке напрягся. Как и всегда, когда мне приходилось напоминать ему о перенесенной операции. Но опять же… он учился. Тому, что где-то стоит себя поберечь не в ущерб собственной мужественности и гипертрофированно раздутому эго.

– Значит, попросим кого-нибудь, – пожал широкими плечами.
– Пойдем? Переодеться-то надо.

Как я и думала, одним только «переодеться» дело не ограничилось. Я очень хорошо знала Геймана. И момент, когда он переходил из роли заботливого мужа к роли героя-любовника, улавливала очень тонко. Что-то менялось в нем. В его взгляде. Он становился тяжелее, пронзительнее, ярче. Он околдовывал и подчинял. Я тонула в его темной бездне. А еще Ян будто весь ощетинивался. Приосанивался, распрямлял плечи, вздергивал подбородок и чуть наклонял голову в бок. Но главное, что-то менялось в его энергетике. Она вырывалась наружу, образуя вокруг него мощнейшее силовое поле. Мне казалось, я даже видела исходящее от его кожи свечение, и летела… летела на его свет, не боясь сгореть заживо.

Иногда наша любовь растягивалась на часы, иногда все происходило быстро. Как и в тот раз в гардеробе, когда он просто повернул меня к себе попкой, нагнул над креслом и задал такой темп, что я улетела буквально через пару минут.

– Ты выглядишь неприлично довольным, - заявила Ада Яковлевна, когда мы все же спустились вниз. Ян с намеком покосился на мать.

– А ты, выходит, имеешь что-то против?

– Нет! Господь с тобой. Так… хочу знать, как скоро твои усилия окупятся. Стараешься ты, как следует, но... времени совсем не осталось. Я хочу понянчить внуков, прежде, чем впаду в маразм.