Планета отчаянья
Шрифт:
Представитель Компании подался назад, но его не пустило кресло.
«Так, кажется, мои дела плохи», — промелькнуло у него.
На то и было похоже: лица предвещали нешуточный разговор.
«Не повезло…»
Мысли Берта заметались в поисках выхода. Можно ли еще обмануть этих людей, отвертеться? Если не сплоховать, то — да…
Природа все же не обидела его мужеством — несмотря на угрозу, мысли его не потеряли до конца своей ясности.
Хуже было другое: он не знал, что можно сказать. Просто не знал.
— Я предлагаю поставить эту сволочь к стене, — процедил сквозь зубы Хадсон.
Одна мысль о том, что Берт мог проделать это с кем угодно, вызывала у него дикую ярость.
— Правильно, — поддержала его Вески, — расстрелять его!
Берт попробовал отклониться от больно въехавшего в подбородок дула — из-за этого на его лице появилась гримаса. В другой ситуации можно было бы подумать, что он насмехается над своими судьями.
«Что им сказать? Что?!» — крутилась на одном месте его мысль.
Ответа не существовало. Такие преступления не прощают…
«Будь проклята эта Рипли!»
Она, его враг, стояла тут же и с отвращением смотрела на него.
— Это глупость! — выдавил Берт. — Что вы слушаете кого попало… Мало ли что может выдумать эта женщина!
— Он решил, что ему не провести Чужих через карантин, — Рипли встала над ним, непреклонная, как сама судьба. Ее голос был одновременно холоден и страстен, но ненависть загнала все лишние интонации и обертоны далеко вглубь. — Однако он придумал другой способ: чтобы один из нас нес в себе зародыш, и тогда можно будет протащить его внутри спящего. Никто бы и не узнал, что я или Ньют несем в себе эмбрион.
— Но мы бы знали! — возразила Вески.
Ее лицо было хищно оскалено.
«Выход… в чем же выход?» — металась мысль Берта.
— У него и это было продумано, — продолжал вещать грозный прокурор. — Он, скорее всего, собирался по дороге домой вывести из строя несколько гибернаторов — тех, в которых лежали бы вы. Он избавился бы от вас, а потом рассказал бы первую попавшуюся историю.
«Так, что меня еще может спасти? Главное — ускользнуть сейчас от их судилища… Потребовать, чтобы меня судили по закону, а там — адвокаты, поддержка Компании…» — думал Берт, а по его спине полз ноющий холодок.
Все это легко сказать, но ведь и они прекрасно догадываются о такой возможности… Да, суд — не гарантия спасения— только шанс. Или отсрочка, за которую придется заплатить потом долгим мучительным ожиданием. И все же — пусть лучше будет суд. Пока есть жизнь, есть и надежда. А вот разрывная пуля в голову…
Берту показалось, что по возможной траектории пули пролетел щекочущий внутренний ветерок и поднял волосы на затылке.
— Ты — покойник, понял? — вызверилась на него Вески. — Я тебя сейчас пришью!
— Да все это ерунда! — зачастил Берт. Щекотка на «траектории пули» усилилась; он все еще боялся. Не только у хороших людей сильно развит инстинкт самосохранения: такой борьбе позавидовала бы и Рипли. Все его силы, все мысли были сосредоточены сейчас на одном — спастись!
— Это психоз! Послушайте сами, что она говорит… У нее паранойя! Это бред! Что она придумала, — очень нужно было все это затевать!..
— Ну и жалкий же ты тип, — уничтожающе и презрительно взглянул на него Хигс.
Снова взгляд Берта отчаянно заметался. «Если бы здесь был Бишоп… Может, Хадсон? Он испуган и потому зол. Вески?.. Нет. Это не женщина — зверь в человечьем обличье, ждать жалости от нее нелепо. Хигс… Вроде натура потоньше, но сейчас совершенно не в себе — видно, Рипли успела его накрутить. Горман? Он мог бы помочь, но вряд ли сделает это. Горман слишком крупно лажанулся с операцией в процессорном комплексе и, скорее всего, рад будет свалить на него и свою вину. Кто станет обвинять лейтенанта, если есть готовый „предатель рода человеческого“».
Дуло продолжало упираться в подбородок, сверля его своим пустым взглядом.
Спасения не было.
— Берт, ты понял, — Рипли-обвинитель продолжала свою речь, что на этих организмах можно сделать большие деньги, а ради денег ты пошел бы на все.
— Хватит! — Черные глаза Вески агрессивно сузились. — Мы его сейчас расстреляем!
«Нет, только не сейчас! — взмолился Берт. — Не надо! Нет!!!»
Бесполезно. Этих людей ничем не убедишь. Сейчас они сдернут его со стула, толкнут к ближайшей стене, а потом боль — и конец…
«Бог, дьявол, помогите хоть кто-нибудь!»
Хигс рывком заставил представителя Компании подняться и поволок к стене. «Пощадите… я не хочу!» Ноги у Берта подкашивались, но мысли и сейчас работали так же четко, развертывая перед ним все ужасы близкого конца.
«О дьявол, я отдам тебе душу, только помоги!»
— Нет! — раздался вдруг голос Рипли, и Берт радостно встрепенулся: вдруг жажда полностью насладиться местью или дурацкое пристрастие к полной законности заставят ее потребовать той отсрочки, о которой он молил? — Подождите…
Рипли не договорила.
Произошло нечто, доказывающее, что призывы Берта были услышаны, — неожиданно погас свет.
Хадсон, успевший вцепиться в Берта, толкнул его в сторону стола.
Стало тихо.
Очень тихо.
Было слышно дыхание каждого.
— ОНИ отключили электричество, — уже другим голосом произнесла Рипли.
— О нет!! — застонал Хадсон.
Темнота была неполной — тусклый свет за окном и зловещее багровое мигание ламп аварийного освещения позволяли различать одинаково серые, искаженные заставшим их врасплох страхом лица.