Чтение онлайн

Сзади множества людей Пума с удивлением заметил молодую женщину и признал в ней Птичку Порхающую В Пиниях. Она повзрослела. Встретив его взгляд, Птичка смущенно улыбнулась.

Пума терпеливо отвечал на вопросы. Почувствовав, что ответил достаточно и вежливость соблюдена, он обернулся к матери. Она кивнула, и они все вместе двинулись к вигваму. Наблюдатели почтительно расступились.

Кармен последовала за Пумой. Раздался ропот голосов. Кармен попробовала приветственно улыбнуться, но никто не улыбнулся в ответ.

— Добро пожаловать в жилище моей матери, донья Кармен, — вежливо пригласил Пума.

Кармен была поражена: он знает ее имя! Она вошла. Кармен уже видела подобные жилища в лагере индейцев-отступников. Она попыталась улыбнуться дрожащими губами, но сказать ничего не смогла: ее поразил вид и запах жилища.

— Вы можете остаться здесь, пока не построите для себя жилье, — сказал он, раздражаясь в ответ на ее досадливую реакцию.

Кармен, еще более удивленная, повернулась к нему:

— Я — построю свое жилище? — Ее голос совсем упал.

Пума кивнул:

— Эту работу у нас делают женщины.

Кармен нахмурилась.

— Но я покажу, как. — И каждый мужчина в деревне станет смеяться над ним, тут же угрюмо подумал Пума. Но, взглянув на ее поникшую фигуру, Пума ободряюще улыбнулся: надо ей помочь, чтобы она быстрее построила вигвам. Чем быстрее он будет готов, тем скорее он сможет сделать ее своей женщиной. При этой мысли желание его стало еще сильнее.

Парящая В Небе сказала что-то на своем наречии, указав Пуме на колья для вигвама, воткнутые в землю неподалеку, на холме. Пума кивнул, широко и довольно улыбнулся.

— Моя мать говорит, что у вас есть прекрасная возможность очень скоро построить вигвам. Вот и колья для начала. Семья заготовила их и уехала. Теперь они ваши.

Кармен с изумлением взирала на голые остроконечные колья, связанные верхушками.

Показались первые лучи солнца, которые позолотили волосы Кармен, и Пума застыл, очарованный. Он заметил, как быстро она ожила после утомительной езды по пустыне. Это хороший знак, подумал он. Только сильные женщины годились для кочевой жизни апачей.

Глаза Пумы потемнели: вблизи этой женщины он ощущал себя сильнее. Она вселяла в него столь сильное желание, что оно должно было быть насыщено. Как только он увидел ее, желание поселилось в нем и больше не покидало его.

Она была удивительно прекрасна, эта испанка, — и она была в его власти. Он мог делать с ней все, что захочет. А чего он хотел? Держать ее взаперти в своем жилище, пока она не поддастся соблазнению, а уж потом она сама будет рада остаться с ним. Ей некуда бежать — ведь она его пленница. Они будут хорошо жить. Он всегда был хорошим охотником; он обеспечит их мясом и шкурами, для вигвама — и для прочих нужд. Она никогда не узнает с ним голода. Ей пришлось бы куда хуже, если бы он не спас ее из рук Злого. И Пума довольно улыбнулся, окинув глазами ее соблазнительную фигуру.

Тут он почувствовал некоторые угрызения совести: он вовсе не собирался доставлять ее в Санта Фе к ее жениху. Он собирался оставить ее для себя. По сути, он обманывал ее. Он вздохнул: надо было ей сказать, что он не отпустит се.

Но… если бы она узнала об этом — тут его глаза непроизвольно взглянули на ее прекрасную грудь — она бы, конечно, не сдалась сразу и начала сопротивляться ему всеми своими силами. А ее силы были немалыми: это он понял, увидев ее жизнестойкость за время путешествия по пустыне.

Кармен в это время, встречая случайно его взгляд, думала о том, какие честные у него глаза. Она смягчилась: в конце концов, он собирается помочь ей. Может быть, он довезет ее до ближайшего испанского поселения. Он знает, что ей надо попасть в Санта Фе. И он спас ее. Кармен улыбнулась.

Увидев ее чарующую улыбку, Пума еще больше зажегся огнем страсти. По выражению ее лица и глаз он понял, как наивна и неопытна она. По-видимому, она и не подозревает о его планах. Он невольно усмехнулся.

При этой усмешке его зубы блеснули яркой белизной на фоне темного загара. Человек, который так прекрасен лицом, не может быть опасен, подумала Кармен. И до сих пор он только доказывал ей свою доброту и благородство: ведь это он спас ее от Головы.

Она поежилась при воспоминании. Потом огляделась и заметила людей. Индейцев. Снова индейцы. Хорошо иметь защитника в такой обстановке. Но жить в таком вот жилище — это так отличается от того, к чему она привыкла! И все-таки, не стоит отворачиваться от человека, который единственный пришел к ней на помощь.

«Правило номер 327: Хорошая жена всегда исполнена благодарности к своему мужу: она добра на словах и на деле».

К мужу? — Как глупо здесь думать о правиле номер 327! Она не жена этому индейцу! И Кармен повернулась к нему спиной, разгневанно блестя глазами.

— Ну что ж, — сказала она так кротко, как только могла. — Я принимаю ваше гостеприимство. Скажите своей матери, я очень благодарна за… вигвам.

Он все еще стоял и смотрел на нее. Кармен неуверенно улыбнулась. Ей только сейчас пришло в голову, что Пума может надеяться, что она построит жилище и для него. Нет, без сомнения, ночевать он будет в другом вигваме. А поскольку поблизости живет его мать, он не позволит себе ничего предосудительного, разве не так?

Пума с полуулыбкой на губах повернулся и пошел на небольшой холм, к недостроенному вигваму. Кармен поплелась вслед за ним.

Он остановился перед кольями, нахмурясь. Надо было где-то раздобыть шкуры: буйволиную — для покрытия и оленью — для входной откидной двери.

— Подождите меня здесь, я посмотрю лошадей, — сказал он Кармен.

Кармен наблюдала, как легко он движется; какая широкая и сильная у него спина. Потом она с облегчением вздохнула — и, наконец, опустилась на землю отдохнуть после длинной тяжелой ночи.