Чтение онлайн

– Питер, ты помнишь, когда ты проходил обучение в Хендоне и жил в Лондоне? В восемьдесят восьмом?

– А. Ну, это было давненько.

– Ты… – Кейт сглотнула. – Ты… – Она не знала, как это сформулировать. Она боялась, что он разозлится и вновь замолчит. – Ты не встречал в Кингс-Кросс девушку, совсем юную? Ее звали Джейни Маклин. Где-то за пару дней до Рождества восемьдесят восьмого года. Ты еще был в Хендоне.

Повисла тишина, и она услышала его тяжелое дыхание. Она выпалила все это слишком быстро. Кейт повторила, на этот раз медленнее.

– Джейни… совсем юную?

– Да. Джейни Маклин. Она ходила в паб «Кувшин» на Панкрас-Роуд. У нее были короткие темные волосы и острый подбородок. О ее пропаже писали в газетах.

– В газетах?

– Да. В ее убийстве обвинили молодого человека по имени Роберт Дрисколл, но полиция так и не нашла тело. Ты что-нибудь об этом знаешь? Ты с ней что-то сделал?

– Фто-то. Профти.

Кейт вцепилась в телефон еще сильнее, ее сердце бешено колотилось.

– За что тебя прощать? Ты знаешь, что случилось с Джейни?

– Фне кафется, да.

– И что же ты знаешь?

– Фое-фто, Кэтрин.

В трубке запищало, связь оборвалась. Какое-то время Кейт тупо смотрела на телефон, а потом попыталась перезвонить, но автоответчик сообщил ей, что номер недоступен.

Ночь после операции была для Питера Конуэя мучением. Общий наркоз всегда вызывал у него головокружение, но это было похоже на худшее похмелье в мире. Чудовищной болью сводило челюсть, уши, мышцы шеи. Даже Ларч забеспокоился и вызвал тюремного врача, который неохотно прописал антибиотики и анальгетик.

Остаток дня Питер провел у себя в камере, в постели, не в состоянии ни спать, ни думать. Ближе к вечеру вспомнил о телефоне, и внезапно ему захотелось поговорить с Джейком. Отцовский инстинкт Питера то слабел, то креп. Много лет он не чувствовал к Джейку ни малейшего интереса, но из-за последних разговоров о жизни Джейка в Лос-Анджелесе и его планах на будущее он сквозь пелену гнева начал видеть сына как личность. И причастностью к этой личности мог гордиться.

Второй звонок, от Кейт, стал настоящим шоком. Все тело Питера горело, его лихорадило, и он не мог с уверенностью сказать, что все это ему не привиделось. Она говорила о Джейке… он знал, кто такой Джейк – его сын… и еще о какой-то девушке по имени Джейни Маклин. Он недавно уже слышал это имя. У него была дочь? Нет. Он бы запомнил.

А потом он увидел телефон в своей руке и услышал шаги в коридоре снаружи. Чувствуя, как кружится голова, сел на корточки, встал на кровать, снова прикрепил телефон к трубе. Когда он повернулся и попытался сесть, из земли будто поднялось шипение и наполнило его тело, как белый шум, и вся кровь отхлынула от головы.

Питер почувствовал, как комната наклонилась. Он попытался схватиться за водопроводную трубу, но упал с кровати. Он приземлился на правую ногу, его лодыжка подогнулась, и он отлетел вперед, ударившись головой о край фарфоровой раковины.

Ларч проверял Питера Конуэя каждые полчаса с тех пор, как ушел доктор Бенсон – крепкий сукин сын старой закалки и предпенсионного возраста. Бенсон немного знал Конуэя – несколько лет назад тот его укусил. Ларч понимал, что это могло повлиять на его оценку состояния заключенного, и, как опытный наблюдатель, ясно видел, что с Конуэем что-то сильно не так.

Ларч шел его проверить в половине второго ночи, когда услышал в камере громкий треск. Держа наготове дубинку, открыл люк, и первое, что увидел, – кровь, забрызгавшую всю стену и зеркало над раковиной. Открыв дверь, обнаружил Питера, лежавшего на полу в кровавой луже. Он дышал, но на его голове справа виднелась глубокая вмятина. Ларч понял – надо бить тревогу.

Психоглаз был в комнате отдыха, когда ему позвонили. Добравшись до камеры Питера Конуэя, увидел, как два фельдшера выносят его на носилках. Его голова была перевязана марлевыми бинтами в несколько слоев, и среди кровавого месива резким пятном выделялась кислородная маска.

– Мы думаем, что он упал, вставая с кровати, – сказал Ларч, спеша вслед за фельдшерами. – Можешь тут прибраться?

Психоглаз кивнул. Подождал, пока шаги в коридоре затихнут, закрыл дверь камеры, достал и натянул латексные перчатки.

Вокруг раковины была настоящая кровавая баня, и, подойдя ближе к зеркалу, он увидел что-то прилипшее к стеклу. Достал фонарик и посветил им на кровавый комок. Кусок мозга? Нет. Кусок десны с черными хирургическими швами. Ой.

Стараясь не испачкаться, Психоглаз внимательно обыскал камеру. Обычно так внимательно ищут наркотики или оружие. В его случае это был мобильный телефон.

Он уже готов был сдаться. Лишь прижав фонарик к стене над кроватью и посветив вверх и под водопроводную трубу, он увидел белый квадрат, прикрепленный к металлу.

Вот хитрожопый гад.

Психоглаз встал на кровать, снял мобильный телефон с трубы, осмотрел со всех сторон. Вновь услышав в коридоре шаги, сунул его в карман и спрыгнул с кровати.

– Есть что-нибудь? – спросил Ларч, возвращаясь в камеру.

– Ничего, – ответил Психоглаз. – У тебя какие новости?

– Все очень серьезно. Его собирались отвезти в больничное крыло, но потом он начал приходить в себя. Так что его повезли в Пиндерфилдс.

– Ты слишком за него волнуешься, Ларч. Не забывай, кто он такой.

– Иди в задницу. И не называй меня Ларчем.

Тристан встал рано, когда было еще темно, и по снегу пошел в спортивный центр в Сент-Панкрас. Как следует позанимавшись, на обратном пути забежал за кофе и круассанами. Солнце только-только выглянуло из-за крыш и осветило полоску дороги и замерзшие верхушки деревьев. Когда он вернулся, Кейт сидела на кухне.

– Доброе утро. Все хорошо?

– Нет. Не совсем.

Тристан сразу же забеспокоился. У нее был растерянный вид, лицо побледнело и осунулось, под глазами набухли большие мешки. На одно ужасное мгновение ему показалось, что она снова сорвалась. Он подошел к шкафу и открыл его, сделав вид, будто ищет тарелку, хотя на самом деле его интересовала бутылка шнапса. Она по-прежнему стояла в шкафу и по-прежнему была наполовину полной. С облегчением выдохнув, он достал две тарелки.