Чтение онлайн

Наконец намахавшись полотенцем, которым он разгонял смрад по кухне наподобие вентилятора, эльф махнул на это безобразие рукой и устало плюхнулся на стул. Подхватил кружку с давно остывшим чаем, он припал к этому вожделенному сосуду. Напившись и отдышавшись, эльф наконец то заговорил.

– Ну, что я могу сказать?! Никакого задания Одинец нави не давал.

– То есть, как не давал? Ты ничего не путаешь?
– я смотрела на эльфа с сомнением.

– Нет, не путаю. То есть - может он и хотел навь чем-нибудь таким эдаким озадачить, но не успел, - Таро Лапарас развел руками.

– Навь убил мага раньше, чем тот смог дать ему задание? Но этого не может быть - в этом случае навь стопроцентно обеспечил бы себе возврат в свой мир. А он, смею заметить, абсолютно спокойно разгуливает здесь. Совершенно не стесняясь и, кушает человечков.

– А кто тебе сказал, что навь Одинца убил?
– эльф хитро прищурил глаза.

– Ты хочешь сказать...

– Именно это я и хочу сказать!
– торжествующе подняв палец вверх, провозгласил эльф.
– Дымковский маг умудрился вызвать особо сильного и ушлого навья, который совершенно не собирался исполнять чьи бы то ни было приказы. Попав в наш мир эта тварь, очевидно быстро сообразила что к чему, и по быстренькому вселилась в тело вызывателя. Потом подкрепившись вторым участником сего непотребства, отправилась гулять на необъятные просторы нашей родины.

Эльф встал, чтобы поставить чайник на плиту. Я была слегка ошарашена услышанным. В моих скромных, а местами никчемных, познаниях в навологии не было места такому явлению, как сам по себе разгуливающий навь.

– А ты уверен, что все так и было?
– недоверчиво спросила я.

– Угу, я достаточно глубоко проник в этот пространственно-временной слой, - кивнул головой эльф.- Я даже видел, как этот навь в Дымках гонял весьма резвую старушку, но бабулька оказалась быстрее его на короткой дистанции и пришлось бедному и голодному навью довольствоваться ее коровой.
– Эльф впился зубами в выуженную из хлебного ларя булку.

– Погоди - ты хочешь сказать, что никто за это время не видел "покойного" Одинца, слоняющегося посреди бела дня по чужим деревням?

– Скорее всего, навь обладающий такой силой, просто изменил и внешность и тело мага, так как ему удобно, - после короткого раздумья сказал Таро Лапарас.
– Чай будешь?

Я отрицательно покачала головой и выложила на стол серебряный рубль. Эльф кивнул головой, и спрятал честно заработанное в карман. Мысли в моей голове крутились и бились как мальки в рыбном садке. Я встала из-за стола и, попрощавшись, пошла к выходу.

Перелетев овраг, я опустилась у дороги и быстренько вернула себе нормальный облик. Подобные трансформации отнимают много сил. Потому находиться в настолько чужом теле дольше, чем того требуют обстоятельства, я не собиралась. Хотя я и не была привязана к двум ипостасям, как оборотни, но и не могла свободно находиться сколь угодно долгое время в чужих телах.

Ночь выдалась прохладной в пику жаркому дню. В воздухе чувствовался запах озона. Где-то далеко играли зарницы. Стороной проходила гроза. Но до нашего поселка она, видимо, так и не дойдет, растеряв свой запал на полпути.

Подышав свежим воздухом, напоенным ароматами ночных цветов, я не торопясь пошла домой.

По дороге я думала о том, что сказал мне эльф. Вряд ли он ошибся. Если бы я его о будущем спрашивала, то тогда бы еще у меня были сомнения по поводу правдивости его слов, а вот насчет прошлого - провидцы с таким опытом как у него, не ошибались. Значит, навь сидит в теле Одинца. Это плохо. Одинец был сильным магом, а ауру его навь выпил сразу вместе с памятью и всеми необходимыми навыками.

Только что он собирается делать дальше? Без человеческих жертв он не проживет долго, а если будет и дальше продолжать жрать всех подряд - рано или поздно его поймают. Он не может этого не понимать. Ладно, голова трещит от размышлений. Оставим эти вопросы суд более опытных и знающих экспертов. Пусть сами решают, что и как делать дальше.

Постаравшись отрешиться от всех мыслей, я неторопливо шла к дому. Проходя мимо неказистой хижины местного "гласа народа", я вспомнила, что хотела побеседовать с этим пройдохой на предмет лжеинформации, напечатанной в последнем номере газеты. Я решительно свернула к калитке и, пройдя по тропинке через неухоженный и заросший сад, поднялась на крыльцо и решительно загрохотала по двери кулаком. То, что на улице ночь меня не смущало. Свет в окне горел, и хозяин был точно дома.

На стук в дверь не реагировали. Точнее реакция была, но своеобразная. Свет погас. За дверью что-то тихо зашуршало и затихло. Пришлось, постучать еще раз и заодно громко оповестить, что я добром я точно уйду. В доме тихо и скорбно вздохнули.

– Кто там?- хрипло спросил меня голос из-за двери.

– Открывай сова, медведь пришел, - не очень любезно ответила я.

– Кто-кто?
– удивились по ту сторону двери.

– Участковая, по важному делу, - ответила я вздыхая.

– А кто вам нужен?

Ну, все - сейчас я буду зверствовать!

– Хозяин сего жилища мне нужен! Открывай сейчас же!

– А его нету, - говоривший старался, как мог исказить голос, но актерского мастерства явно не хватало.

– Жаль-жаль. Ну, вы ему передайте тогда, бумага из столицы пришла на его имя, хотят пригласить его работать в "Столичные вести". Им вроде как срочно ответ нужен, но на нет и суда нет, - притворно вздохнула я.

– Эй, погоди! Какая бумажка, говоришь, пришла из столицы?
– дверь хибары распахнулась так резко, что чуть не слетела с петель. На пороге предстал ни кто иной, как наш местный активист, журналист-самоучка, правдивый и неподкупный "глас народа" - Степан Козлодоев. Любить и жаловать эту личность не прошу. Фамилия у него была, самая что ни на есть, "говорящая" - она полностью отражала как его внешность, так и весь его богатый внутренний мир.

Степан раньше жил в Столице, занимал должность переписчика в какой-то конторе. Там же он нахватался идей о спасении мира, избавлении народа от угнетения и рабства (его не волновало, что сам народ совершенно не просил его ни от чего избавлять), и главное - доносить до населения горькую правду о происходящем в жизни. Любимое слово Козлодоева - было слово гласность.

Сначала, Степан, пытался свои идеи претворять в жизнь в Столице, но там людям оказались чужды терпение и понимание по отношению к таким товарищам, как новоявленный поборник справедливости.