Чтение онлайн

Стрекоза ответила:

— Я счастлива и больше всего люблю удовольствия. Эго и есть моя жизнь и моя цель. Моя цель — не иметь никаких целей. Ты можешь строить для себя какие угодно планы, но ты не сможешь убедить меня в том, что я несчастлива. Тебе — твой план, а мне — мой.

Муравей подумал: «То, что для меня очевидно, от неё скрыто. Она ведь не знает, каков удел муравьев. Я же знаю, каков удел стрекоз. Ей — её план, мне — мой».

И муравей пополз своей дорогой, ибо сделал всё, что было в его силах, чтобы предостеречь стрекозу.

Немного спустя их дороги опять сошлись.

Муравей заполз в мясную лавку и, примостившись под чурбаком, на котором мясники рубили мясо, стал благоразумно ожидать своей доли. Вдруг в воздухе появилась стрекоза. Увидев красное мясо, она стала снижаться на чурбан. Но только она уселась, как огромный топор мясника резко опустился на мясо и разрубил стрекозу надвое.

Половинка её тела скатилась вниз, под ноги муравью. Подхватив добычу, муравей поволок её в своё жилище, бормоча себе под нос:

— Твой план закончился, а мой продолжается. «Тебе — твой план» больше не существует, а «мне — мой» начинает новый цикл. Наслаждение казалось тебе важным, но оно мимолётно. Ты жила ради того, чтобы поесть и в конце концов самой быть съеденной. Когда я тебя предостерегал, ты решила, что я брюзга.

Жизнь отдельного индивидуума и жизнь человеческих сообществ весьма отличаются от того, чем они кажутся. Фактически жизнь построена по образцу, очевидному для одних и скрытому для других. Более того, развиваясь во времени, она следует даже не одному образцу, а нескольким. Люди, однако, знают обычно какую-нибудь часть одной из моделей и пытаются связать её с другой. Они неизменно находят то, что ожидают, а не то, что существует на самом деле.

Рассмотрим для примера три вещи: пшеницу в поле, воду в источнике и соль в шахте. Таково естественное (природное) состояние человека. Он представляет собой существо, с одной стороны, завершённое, а с другой стороны, — обладающее способностями и возможностью для дальнейшего прогресса.

Каждый из трёх вышеназванных элементов (пшеница, вода и соль) представляет собой одну из трёх субстанций с их возможностями. Они могут остаться такими, какие есть, или же, при известных обстоятельствах (а если говорить о человеке — то при наличии усилий), могут измениться. Это первая область, или состояние, человека.

Вторая область, однако, выступает как стадия, на которой может происходить нечто большее. Пшеницу посредством определённого усилия и знания собирают и запасают в виде муки. Воду берут из источника и запасают для дальнейшего употребления. Соль добывают из шахты и очищают. Эта область отличается от первой области активностью: предыдущая стадия содержала в себе только возможность к изменению. Во второй области имеющееся знание применяется на практике.

В третью область можно вступить только после того, как три составных элемента в соответствующих количествах и в точной пропорции объединяются в определённом месте и в определённое время. Соль, вода и мука соединяются и превращаются в тесто. С добавлением в тесто дрожжей в нашу смесь внесён жизненный элемент, и тогда печь подготавливается для выпечки хлеба. Этот процесс настолько же зависит от «прикосновения», настолько и от собственного знания.

Все вещи ведут себя согласно своей собственной ситуации, и эта ситуация соответствует области, в которую они в данный момент помещены.

Если цель — испечь хлеб, то зачем говорить о производстве соли?

Жила когда-то птица, которая не умела летать. Как цыпленок, она ходила по земле, хотя и знала, что некоторые птицы летают.

Случилось так, что в силу ряда обстоятельств яйцо летающей птицы высидела эта нелетающая птица. В должное время птенец вылупился, причём со способностью летать.

Иногда он спрашивал свою приёмную мать: «Когда же я полечу?» И привязанная к земле птица отвечала ему: «Чтобы взлететь, ты должен быть настойчив в своём стремлении, как все птицы».

Она ведь не могла преподать оперившемуся птенцу урок полёта и даже не знала, как вытолкнуть его из гнезда, чтобы он мог научиться.

Но странно, что птенец сам не замечал этого. Чувство благодарности к приёмной матери не позволяло ему понять своё положение. «Если бы не она, — рассуждал он сам с собой, — я до сих пор оставался бы в яйце». А иногда он говорил себе так: «Любой, кто смог меня высидеть, конечно, научит меня летать. Это только вопрос времени, или, возможно, всё зависит от моих собственных усилий, может быть, для этого надо обладать какой-то высшей мудростью — других причин нет. Птица, которая привела меня к моему теперешнему состоянию, в один прекрасный день поднимет меня на следующую ступень».

Как-то идущий по дороге тёмной ночью дервиш услыхал крик о помощи, доносившийся со дна заброшенного сухого колодца.

— Эй, что случилось? — закричал дервиш, заглянув в колодец.

— Я филолог, — ответил голос, — не найдя в темноте дороги, к несчастью, я провалился в эту глубокую яму и теперь никак не могу отсюда выбраться.

— Держись, друг, дай мне только раздобыть лестницу и верёвку, — ответил дервиш.

— Постойте минуточку, — закричал филолог, — вы неграмотно выражаетесь, к тому же ваше произношение никуда не годится. Очень прошу вас исправить их.

— Если это важнее их смысла, вам будет лучше побыть там, где вы сейчас находитесь, пока я не выучусь правильно говорить, — ответил дервиш и пошёл своей дорогой.

Изучение человека включает в себя три науки. Первая — это наука обычного знания; вторая — наука необычных внутренних состояний, часто называемых экстазом; и наконец, третья, и очень важная, — это наука истинной реальности, того, что лежит за пределами тех двух.

Только реальное внутреннее знание приносит знание науки истинной реальности. Первые две науки только отражают, каждая по-своему, третью науку. Они почти бесполезны без неё.

Представим себе кучера. Он сидит на козлах экипажа и управляет лошадью, которая тянет за собой экипаж. Экипаж — это интеллект, высшая форма, в пределах которой мы находимся, когда сознаём своё существование и решаем, что нам делать. Экипаж даёт возможность лошади и ездоку действовать. Это то, что мы называем «ташкил» — внешняя оболочка, или формулировка.