Чтение онлайн

– Вер, я понимаю, откуда в тебе неискоренимый страх перед отцом. Но я же сказал, что теперь неважно, когда он о нас узнает. В любом случае придется столкнуться с его недовольством. Ну какая разница: сейчас или через несколько дней?

Обняв крепкую шею мужа, прохныкала ему в ключицу:

– Сейчас я не в форме.

– Тогда чтобы все съела, тебе нужно много сил! – потребовал он.

Усадил меня за стол и придвинул тарелки с горячей кашей, свежими булочками, маслом и джемом. И большой кружкой аяшского чая, который я все равно считала компотом.

Несколько секунд я разглядывала принесенный мне завтрак и чуть не плакала от умиления, нежности и обожания. Командир бригады берсерков, всегда первых в любом бою, очень сдержанный и бесстрастный мужчина, настоящий полковник, сгонял в столовку, чтобы принести больной жене завтрак в постель. Дрожавшей от слабости и эмоций рукой зачерпнула ложкой кашу, которая стала дороже, чем все золото мира, и с удовольствием сунула ее в рот. Прожевав, посмотрела на озабоченного моим состоянием мужа и прогундосила:

– Я люблю тебя! Ты самый лучший мужчина во вселенной!

Глаза Грисса изумленно распахнулись – дошло! – и полностью почернели. Он бросил слегка неуверенный взгляд на тарелку, потом его брови хмуро сошлись у переносицы.

– Каша не понравилась? – обеспокоенно спросил самый лучший мужчина во вселенной. А потом с еще большим напряжением добавил: – Ты себя как чувствуешь? Совсем плохо, да? Давай сразу в медблок на «Валтрай» отнесу?

Я закатила глаза. Грисс – типичный военный, который не знает слов любви и не умеет их говорить, а всю глубину своих чувств проявлял исключительно действиями. Пришлось пояснять с улыбкой сквозь с трудом сдерживаемые слезы:

– Просто ты замечательный! Носишь на руках, завтрак в постель… Я и правда ощущаю себя сокровищем.

Муж с тяжелым вздохом опустился передо мной на колени. Ткнулся лбом в мои обнаженные коленки, обнял за бедра и сипло произнес:

– Ты действительно мое сокровище. Ведь из-за меня сейчас страдаешь. Но почему-то благодаришь. И призналась… подарила мне крылья…

Крылья! Это же ответное признание в любви в аяшском иносказательном варианте! Меня накрыла волна счастливого облегчения. Была бы здоровой, еще неизвестно, когда бы решилась на откровенность. Наверняка из-за моего состояния под названием «выжатый лимон» строгие многолетние ограничения полетели в черную дыру, позволили признаться в сокровенном.

Зарывшись в волосы Грисса, помассировала его стриженый затылок. А когда он поднял лицо, улыбнулась и попросила, состроив жалобную гримаску:

– Помоги мне с кашей, а? Я все тарелку не осилю.

Грисс нахмурился, прищурился и многозначительно намекнул:

– Помнишь, я предупреждал, что муж и командир в одном лице – это не всегда плюсы?

– Помню, – буркнула я.

– Тогда доедай! Врач сказал, что тебе нужно много сил – значит, больше пищи!

– Угу.

Отмучившись с завтраком, я собралась. Перед выходом Грисс осмотрел меня с таким видом, словно провожал в последний путь смертника. Пришлось взять себя в руки и расправить плечи. Но как же ныли все кости, даже зубы. Удрученно покачав головой, он неохотно выпустил меня из каюты. В коридоре ждал аяш, который сопроводил меня к месту сбора.

Однокурсники смотрели не с сочувствием, а в полном недоумении. Миронов – даже с подозрением. Он первым по поводу моего вида и высказался:

– Выглядишь так, словно заснула на пляже, под палящим солнцем…

Вынуждена согласиться, зеркало сегодня отразило измученную девицу с красным лицом и прожилками в лихорадочно блестевших глазах, ну и сухими, потрескавшимися губами.

– Тебя борцы с вампирами решили поджарить? – схохмил Чернов.

Кто-то нервно спросил:

– Что ты такое неубиваемое цапнула, раз третий день не проходит?

Лукаш хмуро выдал:

– У нас один дашахшанин недавно с «Дразы» вернулся, тоже какую-то заразу подцепил. И выглядит не лучше Лель. Такой же краснолицый и все никак не вылечится…

Новость ребята встретили тревожным молчанием, затем обернулись к Тому Ребби.

– Что? – Том выглядел растерянным. – Я только сейчас об этом услышал. Как выясню, скажу, что там за х… – натолкнувшись взглядом на взволнованную Маринку, вспомнил, что рядом три девушки, и осекся. – В общем, как выясню, что у него за болячка, отпишусь всем, сушить весла или поживем еще.

Конечно, страх перед неизвестными болезнями обоснован. Из-за смешения рас Содружества, обмена вирусами и бактериями, эпидемии, а то и пандемии, нередки. В локальных замкнутых сообществах, таких как космические станции, подобные инциденты возникают довольно часто, невзирая на всевозможные меры защиты, вакцинации и жесткие критерии отбора на военную службу, где крепкий иммунитет один из основных.

– Узбагойтесь! – прогундосила я. – Если что, меня бы сразу в изолятор отправили. Мне кровь переливали, поэтому лечение работает медленнее, чем обычно.

Хотя этот фактор, по мнению аяшского врача, наоборот, сыграл в мою пользу, как ни удивительно. У меня оказался чересчур реактивный и сильный иммунитет, без переливания крови я бы уже валялась в реабилитационной капсуле в лучшем случае без сил.

Том задумчиво покивал, соглашаясь:

– Да, такое тоже вполне себе реально.

Его слова оказали на группу положительный, успокаивающий эффект. Затем мы увидели Лемеха и быстро построились. Он был доброжелателен и краток. Фу-у-ух, обошлось, осталось добраться на «Валтрай». Но на выходе из спортзала раздался сигнал тревоги. Второй за неполную неделю. Все невольно уставились на Маринку, которая, заметив подозрительные взгляды, раздраженно всплеснув руками, воскликнула:

– Никого не смущает, что я с вами сейчас?

– С тобой нельзя зарекаться, – усмехнулся Чернов.

– Кто, кроме тебя, мог сесть на тревожную кнопку? – добавил Каниан.

– Ее кто-то накрыл планшетом! – обиженно возмутилась Марина. – А я просто оперлась о модуль бедрами. И нечаянно прижала край планшета!

– Теперь об этом знает весь «Рушаз»! – хохотнул Чернов. – Если кто-то пропустил историю с кораблем тумси, запомнит тебя по ложной боевой тревоге на станции.

– Мужики, хватит трепаться, тревога настоящая! – рыкнул Артем, взял покрасневшую от стыда жену за руку, и они убежали.