Чтение онлайн

Внезапно свернувшаяся в темного червя смена-ночь застала полубогиню в момент творческого экспериментирования с гелем и прической. Получилось действительно недурно. Жаль, закончить смелый опыт едва ли удастся.

— Вам бы действительно уйти. Вероятно, стрельба начнется, — вздохнул керст.

— Заткнитесь, Игорь, сделайте такую любезность. И не смотрите на меня! Что, собственно, происходит?

— Пока не знаю. Ванечка на разведку пошел. А это с Вами граждане идут или сами подтягиваются?

Тени неуверенно шмыгали через улицу: домовые, банники, сухой неупокоенный с бывшего чумного погоста, жир-пыльники с картинной галереи, мелькнул перепуганный чертик-медовик, затоптался у подворотни, подтягивая мешковатые портки.

— Они не со мной, — пробормотала Ворона. — Просто тоже чувствуют. Такого еще не бывало. Я пока от канала шла, чуть не заблудилась.

— Кстати, Вам бы нужно кроссовки приобрести, — ни с того, ни с сего выдал хозинспектор. — Они удобные, как раз к таким случаям.

— И на кого я буду похожа в бутсах? Они вообще к ни к чему черному не подходят…

Страх. Сейчас собственный страх Игоря сливался со страхом девушки, рос, отражаясь и полнясь ужасом сланных и ляпотцов, столпившихся под стеной и надеющихся на защиту поста керстов. И чувство вооруженного нахождения на службе ничуть не убавляло того страха. Оттого и слетали с языка глупости.

Игорь встал, повесил на шею автомат, внушительно положил руки на оружие:

— Господа, граждане и все прочие местные жители! О том, что здесь керсты знаете вы, но знает и враг. Отсюда и начнется. Лучше отойти и найти укрытие.

Слова глухо разносились над асфальтом, гасли, не успев отразиться от стен, но Игорь надеялся, что голос звучит уверенно.

— К моему Дому входите, — своевременно поддержала Ворона. — Там еще спокойно, все стоит на месте. Во Второе бомбоубежище спуститесь, а если дальше отходить придется, так ходы под рекой некоторые из вас знают.

Вневременные обыватели переминались, но не двигались. Оно и понятно — за рекой им существовать вообще не получится. Местные они.

— За реку уходить не придется, — обнадежил Игорь. — Мы врага здесь остановим. Но сейчас лучше отойти от опасной зоны.

Разноростные фигуры начали исчезать в темноте. Поверили, хотя и не до конца. Вот двое банников ухватили медового черта, потянули прочь — мозгляк оглядывался, растопыривал лопухастые уши.

— Вы бы их проводили, — вполголоса сказал керст. — Ворона, вот честно, большая была бы польза от организованной эвакуации.

Полубогиня ответила доходчивым жестом.

— Даже как-то неожиданно, — усмехнулся Игорь. — Ладно бы родную фигу увидеть, а то «фак».

— А Вы мне глупости не говорите. «Эвакуация». Что это еще за хуйня в комсомольском стиле? По человечески нельзя сказать? Не пойду я никуда. Без вас мне придется испробовать сотню способов прерывания бытия, а здесь все само собой устроиться.

— Действительно, вдруг повезет и… — Игорь не договорил.

С крыльца дома Игумнова сбежал начоперот — шагал Вано широко, но маузер был за поясом, следовательно, никакой непосредственной угрозы пока не имелось.

— Это что там за демонстрация? — начоперот кивнул в сторону ляпотцов и прочих.

— Уже уходят. Перепугались, сбежались сюда. Мы их в Дом-На-Набережной перенаправили. Там вроде пока тыл.

Вано кивнул:

— Тут напугаешься. Есть чего. А ты, Верка?

— С вами, — отрезала девушка.

— Угу, судя по твоей наметившейся чугунности, отговаривать тебя уже пытались. Потому повторяться не буду, — Вано поправил фуражку и в этом жесте промелькнула несвойственная начопероту растерянность. — Я пока вообще не пойму что происходит. Там ведь не опасно, но жуть-жуткая. Слушайте, пошли вместе зайдем? Я в женских истериках не знаток, но несчастная Танцовщица и вовсе заходиться. Ворона, глянь хоть ты, а?

Резное каменное крыльцо, тень под входом… Внутри Игорь бывал единственный раз — еще при жизни, довелось как-то заглянуть в посольство, все же музейное строение, «открытые» дни там бывают. Строили и оформляли особняк, конечно, с превеликим тщанием. Как в ту сказку заходишь «Новый город со дворцом, с теремами и садами, а сидит в нем князь Гвидон». Но в строфах сказки звучала легкость, а здесь камень, пусть и фигурный, замысловатые своды, ощущение тесноты парадного склепа. Субъективно, но именно так показалось. Хотя предыстории тогда не знал…

Сейчас и вовсе ничего сказочного здесь не осталось. Медицинские угнетающие запахи и… Голоса со всех сторон. Игорь понял, что и Ворона вертит головой, инстинктивно пытаясь увидеть говоривших. Понятно же что телесно их здесь нет…

Мелькали призрачные тени — спешили длинной чередой, то порывистой, то сплошной. Добротные чесучовые пиджаки, полувоенные и военные френчи, мелькнул пышный галстук-бант.

…— Критик-марксист — не литературный астроном, поясняющий неизбежные законы движения литературных светил от крупных до самых мельчайших. Он еще и боец, он еще и строитель… [20]

…— Исследование так называемой нижнепариентальной области на 16 полушариях… [21]

… — Чтобы понять меня, вы должны совершенно отрешиться от всего неясного, вроде окультизма, спиритизма, темных философий, от всех авторитетов, кроме авторитета точной науки, т.е. математики, геометрии, механики, физики, химии, биологии и их приложений… [22]

— Понимаете, сбилось тут все, — прорвался сквозь шепота живой и кажущийся нелепо громким голос начоперота. — Они, эти… товарищи всегда здесь чувствовались.

…— Ты шел путем не примиренья —

Люциферическим путем.

Рассейся, бледное виденье,

В круговороте бредовом! [23]

— «Каждому из умерших выдающихся деятелей в области науки, искусства и общественной жизни в музее Пантеона отводится витрина, в которой помещается препарат мозга, гипсовый слепок мозга, гипсовая маска, портрет, биография и др. материалы». [24]

Плыли стены, открывая новые кабинеты, людей в халатах, микроскопы, чудная машина макротом [25] … Стеллажи с крупными банками, в коих плавают частицы людей. Бледно-серый некрасивый орган, делавший их талантливыми и великими, иной раз гениальными. Это простые мозги иной раз пуля на клавиатуру разбрызгивает, а отборные умы в специальные банки ложатся. Этикетки на ценнейших экземплярах четкие, правильно выполненные… Коридор удлинялся, превращался в торжественный музейный зал, витрины иные — из благородного дерева, сосуды торжественнее, на бархате, с портретами, личными вещами и правительственными наградами бывшего владельца. Нет, этого не было, проекту не суждено воплотиться…