Чтение онлайн

Никуда говорливая оборотень не побежала, наоборот, вошла в двери «Межкниги». Через секунду начоперот осторожно приоткрыл дверь: в тамбуре никого не было.

— Понятно. Упрыгнула. Это у них быстро — неоспоримое тактическое преимущество. Арбуз есть будем?

— Я, пожалуй, пойду к себе, Ваня, — с долей стеснения сказала Ворона. — Игорь меня вызвался проводить…

— Деньги лучше все-таки здесь оставить, пусть проветрятся, — напомнил хозинспектор.

Деньги оставили, арбуз съели. Оставив начальника разглядывать экзотические банкноты и гадать, что и как попало в цепкие лапы оборотней — идентифицировать происхождение двух пачек не помогла и помощь всезнающего интернета, — похоже, дензнаки имели свое происхождение не из здешнего мира — друзья-любвники пошли гулять.

— Вы, Игорь чем больше довольны: моим визитом или своей профессиональной известностью среди пришлых чудовищ? — насмешливо спросила полубогиня.

— Всем доволен, — признался хозинспектор. — Хорошо, что мы не одиноки во вселенной, и вдвойне хорошо, что вселенную населяют не только прыгучие оборотни. Именно поэтому надеюсь, что ваш визит далек от завершения.

— Не исключено что ваши надежды имеют основания, — Ворона попыталась кукольно поиграть ресницами, получилось не очень удачно, но все равно дразнящее.

Игорь поцеловал ее в ухо — такое мягкое сегодня.

— Увы, невинной барышней-кокеткой мне уж не стать, — усмехнулась полубогиня.

— А нужно ли нам это, любезная Ворона?

Они шли к набережной, как обычно через Мароновскую горку. Внизу, в переулке у знакомого двора, Игорь увидел грузовик, заполненный домашней утварью и мебелью. У кормы «ЗиЛа» топталась утомленная пара грузчиков, тщетно пытаясь пристроить в кузов видавший виды письменный стол.

— Вы не грузчики, а буржуа! Причем фашистко-португальские! — орали у машины со знакомыми интонациями. — Вот принципиально я вашему начальству настучу!

Дама, в которой еще очень легко было узнать прежнюю Мурзик, пребывала в ярости. Конечно, не косорукие грузчики тому были виной. Уезжать не хотела урожденная княжна Алвети. Уже давно имелась у нее новая, полученная от работы «трешка» в Черемушках, и уже не на «Подметке» трудилась товарищ Афанасьева. Но корни… Уж керстам ли не знать, как тяжко окончательно рвать с родными стенами.

— Знакомая? — тихо спросила Ворона. — Нет, не отвечайте, я поняла.

— Очень хорошая знакомая, — подтвердил хозинспектор. — Надо бы помочь.

Вместе с грузчиками закинули в кузов тяжеленный стол — встал как миленький.

— Ой, спасибо, товарищ! — облегченно вздохнула Мурзик. — Бросить мебеля рука не поднимается. Я ж за этим самым столом-садистом в малолетстве уроки делала. Хоть на даче, а оставлю!

— Очень правильная идея. Его отреставрировать — еще послужит и душой кабинета станет. Натуральное дерево, не нынешний ширпотреб.

— Я и говорю — жалко до слез. Да только откуда кабинет? Детям и так тесно… Эх…

Загрузили остатки мебели, рассовали между ножками и тазами многочисленные фикусы, герани-пеларгонии и прочую ботанику.

— Вася, Кириллыч, вы на меня фигу не держите, — вздыхала взрослая Мурзик. — Ору, нервничаю, как не своя.

— А то мы не понимаем, Адель Константиновна, — чего уж там, примирительно сказал грузчик постарше. — Сколько лет знакомы.

— Вот именно. А я в истерику впадаю, — Мурзик повернулась к Игорю. — И вам с девушкой большущее спасибо. Выручили. А то пристали из жилконторы с ножом к горлу — «завтра снесем с мебелью, если не вывезете». Вот и вышла спешка с нервотрепкой.

— Чего уж там благодарить? Для чего соседи еще нужны? — улыбнулся керст.

Мурзик пыталась всмотреться:

— Извините, не вспомню. Вертится что-то…

— Не мудрено. Я же то здесь, то там. Приезжающий, хотя и местный. Но мои-то здешние еще вашего Константина Афанасьевича и Авдотью Тихоновну помнят.

— Ох, хоть есть с кем-то по-человечески попрощаться! Совсем повымерла наша улица. Ну-ка, идемте! — Мурзик решительно ухватила хозинспектора за рукав. — Девушку свою берите. Хлопцы, за мной!

Стопочки были приготовлены на кривом дворовом столе.

— Я вот ихнему начальству, — Мурзик кивнула на грузчиков, — клятвенно обещала рабочим водки не наливать. И не налью! Имеем коньяк, причем не из последних. Чисто символически, по-походному…

Она с сомнением глянула на шикарную Ворону.

— Вера в «Ударнике» работает, администратором. Обязана внешностью соответствовать, — объяснил Игорь. — Но коньяк там вполне пьют.

Подняли «по-маленькой». Игорь с грузчиками обсуждал что построят на месте снесенных домов, Мурзик бродила по двору и всхлипывала. Дошла до пустой дровницы, разрыдалась.

— Пора вам, — Игорь обнял расклеившуюся даму. — Дом свое отжил. Счастливого пути, Мурзик.

— Ох, помнит еще кто-то? И куда я еду, дура такая? Вся жизнь здесь осталась…

— Ну, разве вся? А дети, работа? И вообще вы, Адель Константиновна, сюда возвращайтесь. Якиманка вас помнит. Поживете, соскучитесь и обратно. Дома-то здесь и новые будут стоять. Стол привезете, в новую комнату запихнем.

— Думаете? С обменом-то, ой, как непросто. Разве что с доплатой. Ну, ничего, я постараюсь…

Укатила машина. Оставшиеся неспешно пошли к Бабьегородскому.

Ворона осторожно взяла спутника под руку:

— Она вернется?

— Еще бы! Совсем недавно видели. Ничего так выглядела, хотя и без коньяка. Зато целая шайка внуков-правнуков вокруг шныряла. Мелкие, шустрые, еще побойчей чем она. Но все равно грустно.

— Я понимаю. Игорь, а как это вообще — иметь детей? Простите, мне спросить не у кого.

Рассказывал хозинспектор. Больше про неукротимую Мурзика, но и свои дочери сегодня отчетливо вспоминались. И было это в равной степени, и грустно, и весело. Как и все в нашей полосатой жизни-смерти. Смеялась и утирала рыжие слезы девушка Ворона, ничего в детях не понимающая, а потом полумертвые зашли в старую квартиру номер семнадцать — конечно, безлюдную, как и надо было — и постарались утешиться. Что и получилось, поскольку умели они утешаться.