Чтение онлайн

— Верно.

— А как насчет ДНК донора?

Доктор Бессетт кивает:

— Да. Во всех отношениях кровь пациента становится кровью донора. Он всего лишь обманывает свой организм, уверяя, что это его собственные клетки.

Патрик подается вперед:

— Но если так случается — если происходит ремиссия, — организм пациента не начинает снова вырабатывать собственную кровь?

— Нет. Если так происходит, мы считаем, что происходит отторжение трансплантата и возвращается болезнь. Мы надеемся, что организм пациента будет продолжать до конца жизни производить донорскую кровь. — Она стучит по папке на своем письменном столе. — В случае Глена Шишинского через пять лет после пересадки он был совершенно здоров. Его новый костный мозг хорошо справлялся со своей задачей, и шансы на рецидив составляли меньше десяти процентов. — Доктор Бессетт кивает. — Думаю, обвинение может с уверенностью заявлять: что бы ни послужило причиной смерти священника, умер он не от лейкемии.

Патрик улыбается ей:

— Наверное, приятно, когда у истории счастливый конец.

— Всегда приятно. Отцу Шишинскому повезло найти идеального донора.

— Идеального донора?

— Так мы говорим, когда все шесть протеинов антигенов донора совпадают с антигенами пациента.

Патрик делает быстрый вздох.

— Особенно когда они не являются родственниками.

— Да, — отвечает доктор Бессетт. — Но здесь было иначе. Отец Шишинский и его донор — единоутробные братья.

Франческа Мартин перевелась в лабораторию штата Мэн из Нью-Гемпшира, где работала экспертом по ДНК-анализу, в ожидании, пока не подвернется что-нибудь получше. Это «получше» оказалось экспертом-баллистом, который разбил ее сердце, не ответив взаимностью. Она переехала на север зализывать раны и узнала то, о чем подозревала всегда: безопасность приходит с гелями и чашкой Петри и цифры никогда тебя не обидят.

Однако цифры не в силах объяснить, почему у нее екнуло сердце в ту секунду, когда она увидела Квентина Брауна. После беседы по телефону она представляла его обычным бездельником из прокуратуры — разъяренным, с маленьким жалованием, с кожей болезненно-серого оттенка. Но вот он входит в ее лабораторию, и она глаз отвести от него не может. У него, разумеется, поразительная внешность, учитывая гигантский рост и темную кожу, но Фрэнки понимает: ее привлекает не внешность. Она чувствует между ними притяжение, магнетизм, основанный на общей для них способности выделяться из толпы. Кожа у нее светлая, но она часто оказывалась единственной женщиной в помещении с коэффициентом умственного развития 220.

К сожалению, если она хочет, чтобы Квентин Браун присмотрелся к ней повнимательнее, ей придется взять на себя написание заключения по результатам судебного анализа.

— Что заставило перепроверить результаты? — спрашивает Фрэнки.

Квентин прищуривается:

— А почему вы спрашиваете?

— Просто из любопытства. Прокурору этого не понять.

Квентин колеблется, как будто не может решить, стоит ли ей доверять. «Да брось ты, — думает Фрэнки, — развязывай язык».

— Защита попросила внимательнее изучить результаты. Безотлагательно. С чего бы это? Я не вижу, как результаты анализа ДНК могут помочь обвинению или защите.

Фрэнки скрещивает руки на груди:

— Вы заинтересовались не результатами, которые я получила. А тем, что написано в истории болезни.

— Я теряю мысль.

— Вам известно, что в заключении по ДНК-анализу говорится, что шансы совпадения ДНК человека, выбранного в случайном порядке и не состоящего в родстве с донором генетического материла, составляют один к шести миллиардам?

Квентин кивает.

— Что ж, — объясняет Фрэнки, — вы только что такого обнаружили.

Пришлось бы заплатить около двух тысяч долларов налогоплательщиков, чтобы эксгумировать тело.

— Нет, — равнодушно говорит Тэд Полин.

Занимая место генерального прокурора штата Мэн и являясь начальником Квентина, он обязан так отвечать. Но Квентин не намерен сдаваться без боя. Только не в этот раз!

Он хватает телефонную трубку.

— Специалист по ДНК из лаборатории штата утверждает, что мы можем провести анализ по тканям зуба.

— Квентин, для обвинения это не имеет значения. Она убила его. Точка.

— Она убила человека, который изнасиловал ее сына. Я должен превратить его из сексуального маньяка в жертву, Тэд, и эксгумация мне в этом поможет.

На другом конце повисает продолжительное молчание. Квентин проводит подушечками пальцев по текстуре деревянного стола Нины Фрост. Он трет и трет, как будто потирает амулет.

— А родственники не станут возражать?

— Мать уже дала свое согласие.

Тед вздыхает:

— Общественность будет оскорблена.

Квентин улыбается, откинувшись на спинку кресла.

— Позвольте мне об этом позаботиться, — уверяет он.

Фишер врывается в кабинет помощника прокурора в необычном возбуждении. Конечно, он бывал здесь и раньше, но кто его знает, где они, черт побери, спрятали Квентина Брауна, пока он занимается делом Нины Фрост. Он только-только открывает рот, чтобы поинтересоваться у секретарши, как из небольшой кухни с чашкой кофе выходит Браун собственной персоной.

— Мистер Каррингтон! — вежливо приветствует он. — Меня ищите?

Фишер достает из нагрудного кармана бумаги, которые получил сегодня утром. Ходатайство об эксгумации.

— Что это?

Квентин пожимает плечами:

— Вы сами должны знать. Ведь это вы, в конце концов, попросили меня поторопить лабораторию с анализом ДНК.

Если честно, Фишер понятия не имел зачем. Анализы ДНК были запрошены по требованию Нины, но будь он проклят, если покажет Брауну свою неосведомленность.

— Что вы собираетесь делать, прокурор?

— Простой тест, который докажет, что священник, которого застрелила ваша клиентка, и человек, изнасиловавший ее сына, — разные люди.

Взгляд Фишера суровеет.

— Увидимся завтра утром в зале суда, — бросает он и к тому моменту, как машина подъезжает к дому Нины, начинает понимать, как обычный человек может быть доведен до такого отчаяния, что способен убить.

— Фишер! — восклицаю я.