Рояль в сугробе
Шрифт:
Всё нормально, я не сумасшедший!
— Подожди пока здесь, — мягко сказала мать Оклахомову и открыла дверь с табличкой: «Психотерапевт».
Оклахомов отчаянно заскучал и от нечего делать стал разглядывать других ребят, у которых тоже было не всё в порядке с головой. Ребята выглядели вполне здоровыми, только глаза у некоторых были грустные.
— Прямо не знаю, что делать, — встревоженно говорила в это время Любовь Валерьевна внимательно слушавшему её врачу. — Раньше был мальчишка как мальчишка. В футбол гонял, снежного человека искал, за летающими тарелками охотился. Учителя жаловались на него, но это нормально. А в последнее время его прямо как подменили. Целыми днями лежит на диване с учебником математики, представляете? Раньше я его силой за эту математику усадить не могла. По-моему, он сошёл с ума!
Любовь Валерьевна нервно теребила платочек. Другие бы на её месте заплакали, но мать Оклахомова была крепкой женщиной.
— Как зовут мальчика? — спросил врач.
— Петя.
— Позовите его сюда, а сами подождите в коридоре, — улыбнулся врач.
— Здравствуйте! — неуверенно сказал Оклахомов, войдя в кабинет.
— Садись, Петя, — предложил врач и, подождав, пока мальчик опустится в мягкое кресло, продолжил: — Твоя мама места себе не находит. Уверена, что ты потерял любовь к жизни, целыми днями занимаешься одной математикой. Это правда?
Оклахомов подозрительно посмотрел на врача и оглянулся на дверь.
— Всё останется между нами, — успокоил его психотерапевт. — Ты решил стать выдающимся учёным?
— Я что, похож на сумасшедшего? — возмущённо фыркнул Оклахомов. — Просто я математикой фантастику прикрываю! Мама фантастику терпеть не может.
— М-да, — понимающе закивал врач и потеребил бороду. — Знаешь, я ведь сам так детективы читаю. Прикрываю их обложкой докторской диссертации. Жена довольна… А ты всё-таки чередуй учебники. Это я тебе как профессионал советую. Договорились?
— Ага, — облегчённо кивнул Оклахомов.
Выйдя из кабинета, он весело крикнул на всю поликлинику:
— Всё нормально, ма! Я не сумасшедший!..
И никакой математики!
Класс писал контрольную.
— старательно выводил Оклахомов, изредка поглядывая на учителя.
Пётр Алексеевич штудировал толстую книгу, обёрнутую газетой.
«Научный труд по квантовой механике, наверное», — с уважением подумал Оклахомов.
«Ирокез на противоположном берегу прицелился в свою жертву, когда его настиг роковой свинец — посланец оленебоя. Ружьё дикаря выстрелило, но в воздух, а сам он свалился в кусты, по-видимому, раненный, если не убитый», — читал Пётр Алексеевич.
— напряжённо думал Оклахомов, мечтая побыстрее закончить.
«Подлый гадёныш сам накликал на себя беду, — сурово пробормотал Следопыт, опустив ружьё и старательно его перезаряжая. — Мы с Чингачгуком дружны с детских лет…»
Пётр Алексеевич в волнении перелистал книгу.
— написал Оклахомов и, глянув на Петра Алексеевича, с восхищением подумал: «Вот каким должен быть настоящий учёный!»
«В эту самую минуту грянул выстрел и индеец, стоявший на корме, высоко подпрыгнув, свалился в воду вместе с веслом», — читал Пётр Алексеевич.
Оклахомов помучился ещё минут пять. Решил. Проверил решение и поднял руку.
Математик не обращал на него внимания.
— Пётр Алексеевич! — позвал Оклахомов. — Я закончил!
— Что? — с трудом оторвался от книги учитель. — Возьми другой вариант.
Он с уважением посмотрел на Оклахомова.
Оклахомов тяжело вздохнул и принялся за второй вариант.
«Ну нет! — думал он. — Кончу школу, читать буду только одни приключения. И никакой математики!»
Выборы
Учителя не было. Оклахомов вышел к доске и призвал класс к тишине.
— Ребята! — сказал он. — В конце концов, сколько можно терпеть нашего математика? В стране демократия. Мы что, никого другого выбрать не можем?
Класс зашумел, заволновался. Большинство было за, но кое-кто против, а некоторые в растерянности.
Нельзя сказать, чтобы математика не любили. Человек он был мирный, невредный, но уж очень любил контрольные.
— Только на альтернативной основе!
— Тайным голосованием!
— А кворум у нас наберётся?
— Предлагайте кандидатуры! — крикнул Оклахомов. — Кворум есть.
— Предлагаем Елену Георгиевну!
— Ирину Анатольевну!
— А чем это она Елены Георгиевны лучше?
— У неё ноги красивее!
— Это ещё посмотреть надо, у кого красивее!
— И посмотрим!..
— Другие кандидатуры есть?! — снова крикнул Оклахомов.
Других кандидатур не было.
— Значит, так, — сказал Оклахомов, подождав пока буря стихнет. — Выбираем тайным голосованием. Прошу рвать бумажки. Кто за то, чтобы на должность математика выбрать Ирину Анатольевну, — пишет «И». Кто за Елену Георгиевну — пишет «Е».
В счётную комиссию выбрали сидящих за первой партой у окна.
Ноги Елены Георгиевны набрали шестнадцать голосов, Ирины Анатольевны — восемнадцать. Четверо воздержались.
— Итак, новым учителем математики выбрана Ирина Анатольевна! — торжественно объявил итоги тайного голосования председатель счётной комиссии.
— Ур-р-р-а-а!..
В это мгновение дверь открылась и в класс вошёл математик. Явно не в духе.
— Это что за содом? — сухо поинтересовался он.
— У нас выборы, — ответил Оклахомов, сочувственно улыбаясь.
— Своими выборами после уроков занимайтесь.