Чтение онлайн

– Чего вы от меня хотите? – сердито спросила я.

– Чтобы вы перестали пугаться того, что собираетесь сказать.

И в тот же вечер мы отправились на концерт в Фестиваль-Холл.

Я шла в ужасном настроении, приготовившись два часа терпеть, пока толпа мужчин и женщин с печальным видом будет играть возвышенную классическую музыку. Единственное, что доставляло мне какое-то удовольствие, – это, пожалуй, рок, который горячил кровь и заставлял двигаться руки и ноги.

Все первое отделение концерта я зевала. И свет, и блеск, и разодетая публика вгоняли меня в сон и вместо с тем странно тревожили. Во втором отделении я не могла дождаться конца. И вот зазвучала последнюю вещь. Может быть, к тому времени я подобающе настроилась, может, дело в музыке. Играли что-то Брамса. Кажется, его четвертую симфонию. Но, может, и не четвертую.

Марк говорил, что звучит совсем но так, как по радио, но я и сама чувствовала разницу. Под конец музыка меня достала, словно проникла мне под кожу и играла на голых нервах. Я забыла про все: про сидящего рядом Марка, про боковой выход, про свет, и про античные лица в оркестре, я оказалась совсем одна на самой вершине горы, и все, чем я жила до сих пор, походило на давний сон, реальными остались только эти несколько мгновений.

Но внезапно музыка смолкла, люди стали двигаться к выходу. Я вытерла пот со лба, кивнула Марку, и мы вышли вслед за остальными на январский ветер.

Потом мы заехали в ночной клуб. Это была его идея, не моя, к тому времени я не чувствовала никакой потребности в поп-музыке, что-то другое вошло в меня и заняло это место. Но что-то ушло, оставив после себя пустоту, и больше ничего уже не имело значения. Около часа ночи мы вернулись домой. Не знаю, счел ли Марк вечер удачным, но для меня все вдруг резко взметнулось и опустилось; мне никогда прежде не доводилось испытывать ничего подобного, и даже в эти несколько минут я не просто воспрянула, я взлетела.

Дома я заявила, что устала, быстро легла в постель и погасила свет. потом с испугом стала следить за дверью в комнату Марка. Я даже придумала пару разных предлогов, включая самый очевидный. Я никогда прежде им не пользовалась, даже во время медового месяца, потому что стеснялась говорить об этом мужчине. Но в ту ночь решилась прибегнуть к нему как к последнему средству.

Было слышно, как Марк долго бродил по комнате. Только часа в три у него погас свет. Ко мне он так и не вошел.

Я пропустила две субботы, а на третью вновь отправилась к Терри, и в этот раз играла отчаянно. Не похоже на меня, я теряла всю свою рассудительность, зато выиграла двадцать фунтов. Вот как бывает: удача приходит тогда, когда ты её не стоишь. В ту неделю я послала маме сто фунтов и осталась буквально на мели.

В воскресенье утром Марк заметил:

– Ваши с Донной субботние вечера заканчиваются все позднее. Чем вы занимаетесь? Ходите на танцы?

– Нет, в кино, а потом я зашла к ней домой и оказалось, что её матери нездоровится, поэтому я задержалась до прихода врача… Откуда ты знаешь, что я пришла поздно?

– Часа в два ночи мне послышалось, что подъехала машина, я подождал, потом встал, заглянул к тебе в спальню и понял, что ошибся.

– Да, я приехала позже.

– Почти в четыре. Я не мог уснуть, пока не услышал, что машина действительно пришла.

Я поскребла пятнышко на бриджах.

– Но по воскресеньям ты встаешь бодрой и веселой… Как идут дела с Роумэном?

– Он тебе разве не докладывает?

– Нет, пока ничего не говорил.

– Мне бы хотелось закончить. Эти разговоры меня нервируют.

– Очень жаль.

– Это тянется уже которую неделю. Так долго я не обещала. И не хочу больше. Каждый раз я ухожу от него усталой и подавленной.

– Может быть, мне стоит позвонить ему на той неделе и спросить, что он думает?

– Знаю, что он скажет. Для него это только начало. Он на мне хорошо зарабатывает.

– Роумэн слишком честен, чтобы продолжать лишь по этой причине.

Марк сдаваться не собирался, потому я отвернулась и пошла в сад.

Впервые Фьюри не бросился ко мне. Это было так непохоже на него, что я просто поверить не могла. Он дал мне подойти почти вплотную, потом вскинул голову и пустился от меня рысью. Практически всю неделю стояла сырая погода, поэтому, полагаю, ему не хватало движения. Сделав четыре или пять попыток его поймать, я отправилась обратно в дом – может быть, кусочек яблока соблазнит его.

Войдя, я услышала, как миссис Ленард говорит:

– Я не знаю, где они, мистер Ротлэнд. Меня не было, и миссис Ротлэнд, должно быть, сама их убрала.

– О чем речь? – спросила я.

– О моих новых рубашках, – ответил из-за двери Марк.

– Я положила их в твой шкаф. Подожди минутку.

Я вошла в его комнату. Марк стоял перед зеркалом с носовым платком в руке. На нем были старые фланелевые брюки.

– Прости, я думал, ты ушла.

– Ушла, но вернулась. – Я достала рубашки из коробки и положила вместе с остальными. – Вот они.

– Спасибо. Я просто хотел примерить.

Я взяла верхнюю и вытащила из неё всякие картонки и булавки. На столе лежали ключи Марка, записная книжка и немного мелочи. Он всегда выкладывал все это на стол, когда раздевался на ночь.

– Никогда не знала, что люди покупают по шесть рубашек сразу.

Марк рассмеялся.

– Так они дольше носятся.

Только увидев его раздетым, понимаешь, что он не хрупкий и даже не худой. Кожа у него светлая и гладкая, но под ней рельефно проступают мускулы.

– Фьюри заскучал, я пришла взять ему что-нибудь вкусное.

Марк отнял платок от лица.

– Раз ты здесь, может быть, попробуешь достать ресницу? Думаю, она попала в глаз, когда я вытирался полотенцем.

Я подошла к нему, он наклонил голову. Честно могу сказать, ближе мы друг к другу не подходили с тех пор, как вернулись домой. А доставать ресницу – это что смотреть кадры, снятые крупным планом. Твои глаза смотрят в глаза другого ближе, чем при объятиях. Для меня это оказалось ещё труднее потому, что незанятую руку деть было некуда, и пришлось положить её на теплое плечо Марка, и к тому же тело мое касалось его.