Чтение онлайн

* * *

– Дьякон, скажи ты мне ради всего, отчего мне хочется плакать?

– Спи! Зайчик миленький, маленький, спи и говори, что все слава богу!

– Все - слава Богу!

– Слава!..

Сундук так и бросает из стороны в сторону, колеса под ним тарахтят, говорят на языке человечьем:

– Так-так, так-так, рас-такы такы-таку твою-так...

Вагон, действительно, оказался в составе, должно быть, задолго еще до полночи большой паровоз, так испугавший колыгинскую свинью свистом и паром, перевел потихоньку весь состав сперва на чагодуйский вокзал, постоял немного на станции, пофукал, попыхтел, нетерпеливо дожидаясь кого-то, потом вдруг свистнул заливисто черной трубой, одернулся с места и покатил...

Тогда-то, знать, как показалось Зайчику, и заговорили колеса на человечьем языке, и в этом спешном говоре чугунных колес и услыхал тогда Зайчик нарочито придуманное человеком для очистки совести согласие совсем и на все, о чем и на что никогда и нигде не сыщешь ответа:

– Так-так-так, иначе быть и не может!..- всю ночь не переставая говорили колеса, а Зайчик внимательно слушал и безмятежно, казалось ему, спал под дьяконской рясой...

Поезд был, должно быть, специального назначения, первые часа три или четыре шел, ни на одной станции не постояв ни минуты, словно вел этот поезд не машинист, а сам дьявол, и ехал в этом поезде человек, куда-то очень спешащий и за эту поспешность продавший машинисту, то-есть рогатому бесу, ни за грош свою христианскую душу...

Только после двух или трех больших перегонов, паровоз подкатил на какой-то маленькой станции к столбу водокачки, повернул от него рукав к себе в брюхо и долго и жадно глотал холодную воду...

Все это Зайчик хорошо слышал и больше чувствовал каким-то в особицу даденным ему чувством, о котором, правда, ученые люди не знают, но это не значит еще, что его не может быть иль не бывает...

Напился воды паровоз, попыхтел около пакгауза, где развалены были в беспорядке патроны и гильзы от мелких орудий - должно быть, был неподалеку патронный завод - побегали возле колес машинист с большими рогами и кочегар, у которого хоть рог было не видно, но зато так он был весь черен, и на лице было столько размазано масляной сажи, что при свете горящей пакли на небольшой палке у него в руке он без труда мог сойти за полчорта, потом подошел к ним человек в интендантской шинели: дал им обоим по сторублевке, машинист и кочегар очень заторопились, потерли, помазали, слазили под паровоз, где главный пупок, за которым и надо следить да следить, чтобы вся его паровозная утроба, винты, трубки да разные гайки не сдвинулись с места, потому что под этим пупком, как и у человека, у него кишки и брюховина, - постучали машинист и кочегар в разных местах в паровоз, как доктор стучит в нас молоточком, узнавая наше здоровье, потом вспрыгнули в паровозное брюхо, дернул машинист за медную ручку: паровоз нехотя крикнул, пар повалил на оба бока и опять: тра-та-так-так заговорили колеса...

Так Зайчик все чувствовал, видел и слышал в полусне, ему не хотелось подымать голову, чтобы лучше все разглядеть и лучше услышать, ему хорошо было под ватной теплою рясой. У дьякона, несмотря на его худобу, было больше тепла, чем у печки, а что делалось вокруг него, он видел и так: видел, как нервно на остановках ходил высокий, как редко люди бывают высоки, чиновник в новой серой шинели, с погонами Союза Городов или Главного Интендантства... подошел высокий человек на одной остановке к паровозу вприпрыжку, почти на самом свету сунулся в тендер, что-то шепнул машинисту в самое ухо. а тот прикрыл шапкой рога и руки к нему протянул и растопырил!

Человек в интендантской шинели сунул опять сторублевку, машинист шапку приподнял и мотнул только рогами...

* * *

...Зайчик поднялся только, когда кто-то его за ногу начал долго и больно тянуть, не говоря при этом ни слова.

Раскрыл он глаза, смотрит: стоит перед ним этот высокий в серой шинели и так уперся в него, словно разглядеть никак не может, тоже спросонья...

– Вы изволите здесь, господин офицер, как очутиться?
– спрашивает его высокий в серой шинели.

– Я?
– Зайчик поднялся на лавке, посмотрел: рядом дьякона нет, и даже нет никакого знака, что в вагоне еще кто-нибудь был, кроме него и этого интенданта.- Я?.. Очень просто! Я в Чагодуе залез в этот вагон отоспаться и рад, что поспал и действительно очень не худо...
– а вы, простите, будете кто, если посмею спросить?..

– Очень приятно... очень даже приятно... а почему вы, так сказать, очутились... в таком, можно сказать, положении?..

– Я?.
– Зайчик кругом оглянулся и покраснел,- я, знаете, в отпуске, в Чагодуе с приятелем встретился...

– А?.. это... эт-то бывает!

– А вы, простите, кто изволите быть?..

– Э... мелкая сошка: интендантская крыса зауряд-чинуша Пантюхин!.. поезд, видите ли, свой разыскал... угнали его видети ли, в этот ваш Чагодуй по ошибке, как говорят... чуть, знаете ли, под суд не пошел... тоже у меня, знаете-понимаете, вышло по нетрезвому делу!..

– Скажите?!

– Такой беспорядок! такой беспорядок, господин зауряд!..

– Да... да... а не то што вы здесь со мною ...лежали?..

– Что вы: у меня свой целый вагон? Ваш вагон прицеплен совсем по ошибке, должно быть, в спехах: очень уж я распушил весь ваш Чагодуй, перепугались!.. Начальник станции на колени вставал!

– Должно быть, вы их подтянули?!

– Еще бы, такое нахальство: целый поезд с казенным и ценным казенным имуществом, в этом поезде - сукно, полотно, обмундированье!..- еще бы немного и кто-то здорово руки нагрел...

– Подлецы!..

– Еще какие и сколько!.. Впрочем, господин зауряд, вам куда?.. дальше-то вам куда надо?..

– Мне?.. на позицию!..

– Через Питер?..

– Так точно!..

– Счастливо, значит, вы попали проспаться в этот вагон!..

– Что?
– Зайчик вскочил и к окошку прильнул: за окнами высоки стояло солнце, по бокам в глазах сливались рельсы в одну беспрерывную сетку, а по рельсам туда и сюда весело сновали паровозы, шипя и посвистывая изредка тонким свистком.

– Что, разве мы едем в другом направленьи?..

– Да нет, нет, в самый раз... только я сейчас вагон ваш отцеплю... он мне не нужен, потому что на кой мне чорт сдались пустые вагоны... вам придется того: или ко мне пересесть... или, ведь... я дальше... вернее всего, не поеду...

– Как не поедете, господин интендант?..

– Очень просто: мне дальше не нужно!..

– Где же мы, значит, простите, сейчас, в настоящее время?..

– В Питере, милый мой, в Питере... только изволите видеть, не на пассажирском, знаете, а на товарном...

– В Питере...

– Да... да... в Питере... вам же в Питер и нужно?..

– Да, мне в Питер и нужно... только вы-то что же это... как бы сказать?...

Видно, что после бредовой ночи Зайчик с трудом ворочал мозгами, поминутно хватаясь за лоб и глаза, как бы не веря еще чему-то или чего-то не понимая: чиновник, как чиновник, лицо серее сукна, только бельмы будто рыжие, и этот... страшенный рост!

– Вам бы немного... того... полечиться... от разных навязчивых штук...
– говорит он Зайчику, заложившему руки в карманы.