Сердце Малого Льва
Шрифт:
– Так ему и надо.
– Ну, как ты можешь так думать!
Ольгерд стоял, смотрел на нее и чувствовал себя полным идиотом.
– Я о нем вообще не хочу говорить, - сказал он с презрением, - пусть этот нытик
проспится и выкатывается к чертовой матери!
– Что?!
Она стояла как маленькая девочка, возмущенно моргая ресницами. Он любил этот образ
безумно, маленькую знайку с распахнутыми детскими глазами. И никогда не думал, что
появится какой-то мальчишка, который затмит ей всё. Он никогда не думал, что всё кончится
вот так: он увлечется дьяволицей, а она в это время - Ангелочком...
– Опекай его где-нибудь в другом месте, - сказал он с горечью, - а здесь пока мой дом. И я
хочу отдохнуть.
– Ты забыл, что это и мой дом, - напомнила она.
– Наш, - уточнил он, - и при чем тут кто-то третий?
– Ол...
– Риция нервно сцепила руки и посмотрела ему в глаза, - я давно хотела тебе
сказать...
Было видно, что ей трудно это выговорить.
– Что?
– напрягся он, ожидая самого худшего.
Потерять Рицию - это было бы слишком. Это было просто немыслимо!
– Ол, у нас ведь нет детей, - она кусала губы и краснела как школьница, - и не будет. .
– Ну? И что?
– Я так больше не могу.
Он молчал.
– У Льюиса тоже никого нет, - наконец выговорила жена, - может, из нас получилась бы
семья? Нам давно нужен кто-то третий, Ол.
– Ну, знаешь!
– совершенно ошалел он от такого заявления, тем не менее, испытывая
огромное облегчение, - я думал, ты хочешь взять какого-нибудь малыша, а этот. .
– Я не хочу малыша!
– Но это смешно!
– Почему смешно? Эдгару было столько же, когда отец его забрал. И ничего!
– Но я не твой отец. И мне совершенно не нравится этот смазливый хлюпик...
– Не нравится?
– чуть ли не с ужасом взглянула на него Риция, - как жаль... но почему?
– Я уже сказал.
– Он не такой!
– Не понимаю, за что ты его так любишь, Рики? Я на это не способен.
– Ты же не пробовал. И ты его совсем не знаешь!
Обзавестись сразу взрослым сыном ему и в голову никогда не приходило, тем более этот
мальчишка всегда раздражал его своей девичьей застенчивостью, идиотской красотой и
успехом у женщин... но у Риции уже дрожали губы. Он понял, что поздно что-то менять и
бесполезно спорить с женщиной. Материнский инстинкт включился. Это было как-то дико,
но все-таки лучше того, что он предполагал.
– И как ты себе это представляешь?
– вздохнул он.
– Я хочу, чтоб он погостил у нас, - оживилась Риция, - тем более, ему сейчас так плохо.
Надеюсь, ему понравится.
– А мне?
– Ол!
– Ты обо мне хоть вспоминать-то будешь?
– 176 -
– Ну что ты говоришь!
– Где мне лечь? На коврике под дверью?
– Я же не знала, что ты прилетишь, - сказала она виновато.
– Делай, что хочешь, - махнул он рукой, - я буду терпеть этого парня в своем доме, если
тебе это так важно, но не более того.
Остаток ночи он провел на диване в гостиной. По справедливости он большего и не
заслужил. Что бы было с ним, если б Олли его не оттолкнула? Вот именно... Как-то это всё
получалось глупо, особенно теперь, когда из него пытались сделать добропорядочного
папашу!
Проснулся он от запахов на кухне. Риция пекла блины. Когда только научилась? И когда
только вообще полюбила готовить? Льюис хмуро сидел за столом и возил блином по тарелке
со сметаной.
– Д-доброе утро, - сказал он, чуть не подавившись, - вид у него и правда был
изможденный, глаза ввалились, аппетита явно не было.
– Привет, - буркнул Ольгерд, сел и сунул в рот блин.
У него самого ни настроение, ни самочувствие были не лучше. Так они хмуро и жевали
на пару. Риция радостно повернулась от плиты. На ней был новый яркий фартук с оборками
и большими карманами в цветочках. Это так не вязалось с ее обычным образом, что Ольгерд
тоже чуть не поперхнулся.
– Тебе чай или кофе?
– спросила она.
– Кофе, - ответил он.
– А тебе, солнышко?
Солнышком был этот великовозрастный сынок!
– А мне чай, - сказал он и потупился.
Молчание затягивалось.
– Что нового в Центре?
– спросил Ольгерд без особого любопытства.
– Все идет по графику, - охотно отозвалась Риция, - скоро мы планируем новый
эксперимент с участием всех Прыгунов одновременно. Я думаю, тебе это будет интересно,
Ол.
– Почему всех?
– Сколько можно испытывать вас по одиночке? Мы будем работать на предельных
энергиях.
– А не взорвемся?
– усмехнулся он.
– Нет, - уверенно сказала жена, разливая чай, - у нас всё предусмотрено. Мы уже
монтируем в испытательном зале круговую установку на девять кресел.
– Девять? Ты что, сама собираешься туда садиться?
– Конечно.
– А кто будет испытывать?
– Тургей Герсот и Оливия.
– Оливия?
– Ну да, она же его ученица.
– Понятно...
Льюис ел молча. На счастливого влюбленного он больше не походил. Счастье оказалось
кратким. Ольгерд вспомнил себя, довольного жизнью и гордого собой пилота-практиканта,
когда ему позвонила Алина и сообщила, что вместе им делать больше нечего. И мир