Чтение онлайн

тяжелым подбородком и глубокими темно-карими глазами. Ее алый наряд завершал сходство.

Оливия остановилась на ступеньках, на спине проступил холодный пот, но внешне она

оставалась спокойной.

– Что ты на это скажешь?
– спросил Ольгерд.

– 169 -

– Ничего, - сухо ответила она.

– Может, тебе нужно посмотреть в зеркало?

– Зачем?

Она отвернулась и медленно пошла вниз.

– Олли, тебя это даже не удивляет?

– Я не знаю, что сказать на это.

– Я пока тоже. Но давай хоть что-нибудь предположим.

– Что тут предполагать? Я аппир и уже говорила вам об этом.

– Ты не аппир, Олли. Ты васк.

– С чего вы взяли? Из этого случайного сходства?

– Не только.

Он догнал ее и стиснул ее плечи. У нее подкашивались колени, когда он так делал. Это

тоже злило.

– Куда ты уходишь, Олли? Тебе неинтересно?

Они смотрели в глаза друг другу.

– Мне страшно, - мрачно сказала она.

Здесь действительно было жутко: эти льды над головой, эти древние стены, этот холод...

– Хорошо, - согласился Ольгерд, - уйдем отсюда.

Поднимались молча. Она лихорадочно соображала, как ей дальше себя держать, но не

могла прийти к единому решению. Изображать ничего не понимающую девочку не

получилось бы, да и не хотелось. Открыть всё было недопустимо.

– Извини, - сказал Ольгерд, когда они оказались в тишине корпуса, - наверно, надо было

тебя предупредить.

– Вы хотели видеть мою реакцию, - усмехнулась она, - ну что? Увидели?

– Кто ты, Олли?
– он снова заглянул ей в глаза, сердце сжалось и упало.

– А как бы вам хотелось?

– Мне бы хотелось понять хоть что-то...

**************************************************************

Монотонный осенний дождь стучал по подоконнику, Льюис чуть не заснул под этот стук.

Конспект расплывался у него перед глазами. Он встал с кровати, попрыгал для бодрости и

включил чайник. Спать было нельзя. Надо было готовиться к зачету.

Он уже болтал в бокале чайной ложкой, когда появилась Анастелла. Это было

неожиданно, тем более, что в последние несколько дней он вообще не мог ей дозвониться.

– Я не помешаю?
– спросила она.

– Да ты что?!
– он вскочил и принялся торопливо снимать с нее мокрое пальто, - где ты

была? Я уже не знал, что подумать...

– Делала зарисовки на одной голубой планете. Там так красиво, Лью!

– С отцом?

– Нет. С Руэрто.

– Опять с Руэрто?

– Не понимаю, о чем ты?

Анастелла нервно дернулась и не дала себя поцеловать. Льюис почувствовал вдруг

неприятный холодок внутри, как будто в душе начинался сквозняк. Он не стал додумывать, к

чему бы это. Ему было слишком страшно об этом думать.

– Чай будешь?
– спросил он.

– Буду, - вздохнула она.

– У тебя неприятности?

– Нет. Всё нормально.

Всё и в самом деле было нормально. Казалось бы. Они пили чай. Она сидела напротив,

всё такая же милая, нежная, хрупкая, с веснушками на вздернутом носике, пышноволосая как

одуванчик, в мягком сером свитере... но это уже случилось. И он почувствовал это как-то

сразу, в один момент.

– 170 -

– Я вообще-то хотела с тобой поговорить.

Он весь окаменел. Сидел и смотрел на квадратики скатерти, и они расплывались перед

глазами. Это было так давно! Он сидел и смотрел на скатерть под монотонный шум дождя.

Он был еще молод, счастлив, добр и наивен как слепой щенок.

– Даже не знаю, с чего начать...

Он молчал.

– Понимаешь, - вздохнула Анастелла, - я хочу быть честной с тобой. И с собой... То, что у

нас с тобой было - это не любовь. Это какая-то детская игра. Мы это всё придумали,

понимаешь?

– Придумали?
– он поднял на нее глаза, - разве нам было плохо?

– Нет, хорошо. Конечно, хорошо, - виновато ответила она, - но это была дружба,

понимаешь?

– Не понимаю.

– Дружба. Только мы при этом целовались, раздевались и ложились в постель... зачем-то.

После этого «зачем-то» можно было сразу провалиться сквозь землю и не вылезать

оттуда уже никогда. Но он все-таки нашел силы на вопрос.

– Ты меня никогда не любила?

– Я и сейчас тебя люблю, - ответила она, - как друга.

– Я не об этом.

Анастелла смущенно потупилась, щеки ее вспыхнули.

– Мне очень нравилась твоя красота, твое тело... но никаких ощущений не было. Это

правда.

– Извини, - добавила она, увидев, как передернулось от боли его лицо, - прости, я ничего

не могу с этим поделать. Давай останемся друзьями.

Он еще не представлял, сколько лет эта боль будет преследовать его, как искорежит она

его жизнь, но уже предчувствовал это. В глазах потемнело. Спросить о Руэрто уже не было

сил. Она сама сказала.

– Не думай, что я ухожу к Руэрто. Я ему не нужна... просто я теперь знаю, как это бывает,

и на меньшее не согласна. Понимаешь? Мне очень плохо, Лью. Я запуталась, и мне очень

плохо. Извини...

Потом он сидел на кровати, тупо глядя в учебник теоретической физики. Дождь

барабанил по стеклу, как будто пытался что-то вдолбить в его бестолковую голову. Что

вдолбить? Что он никудышный любовник? Глупый мальчишка, который ничего не знает и не