Сердце Малого Льва
Шрифт:
до боли знакома. Сколько раз он видел ее в детстве! И сколько раз сидел у нее в ногах,
перебирая и нюхая баночки с кремами и пудрами. Бабуля по-прежнему оставалась самой
красивой женщиной во вселенной. После Кантины, конечно. Об этом и был их вечный спор.
– Ну что? Поговорим наконец?
– спросил он, прислонившись к дверному косяку и не смея
пройти дальше.
– О чем?
– холодно спросила она, даже не поворачиваясь.
– Ты так быстро меня вычеркнула из своей жизни? Я ведь все-таки твой внук.
Зела повернула прекрасную голову и посмотрела совершенно далекими, чужими зелеными
глазами. Таких глаз он у нее еще не видел.
– Ты мне вовсе не внук, Эдгар Оорл. У меня нет детей. А значит, нет и внуков. И вообще я
одна.
– Да ты что, ба, - пробормотал он, - ты что говоришь?
– У меня больше нет родных, - усмехнулась Зела, - и нет друзей. Я думала, что я любима и
что-то значу. . Но оказалось, что я всем мешаю в театре, оказалось, что грязные сплетни обо
мне никого из вас не волнуют, как будто так и надо... А женщину, которая хотела меня убить, вы
приняли в свою семью. Тогда кто же я для вас? Просто кукла, которая уже не нужна? Которая
отработала свой срок, только никак не состарится?.. Зачем ты пришел, Эд? Что ты хочешь от
меня услышать? Поздравления с женитьбой?
Эдгар понял, что ему не повезло. Кантина была лишь последней каплей в череде
бабулиных разочарований.
– Ба, - сказал он виновато, - я люблю тебя.
– 268 -
– Мне твои сказки о любви не нужны, - холодно ответила она, - и розы твои не нужны, я их
сразу выбрасываю.
– Какие розы?
– удивился Эдгар.
– Которыми ты усыпаешь мне дорогу от калитки к дому. Это глупо и пошло.
Эдгар удивился еще больше.
– Никаких роз я тебе не сыпал.
– Значит, это Герц, - пожала плечом Зела, - хотя он всегда предпочитал хризантемы.
Странно...
– Бабуля, - Эдгар все-таки прошел в гримерную, - прекрасная моя, давай помиримся. Я ведь
не смогу так жить, честное слово! Я люблю тебя. И люблю Кантину. Ну что мне, разорваться?!
Он подходил к ней, но она буквально остановила его взглядом. Такой бабули он еще не
знал. Зела всегда была для него воплощением красоты, любви, мягкости и нежности. И что за
дьявол вселился теперь в эту женщину?
– Не разрывайся, - сказала она, - такое сокровище, как ты, я дарю ей целиком. А меня
больше не смей называть бабулей. Мы с тобой не родственники.
– А как же?
– совсем опешил он, - Зелой что ли?
– Мое имя Ла Кси. Никакой Зелы я не знаю. Ее придумал твой дед. Поигрался и забыл. Вот
и я забыла.
Она резко встала, почти вскочила. Эдгар шагнул к ней с диким желанием схватить ее за
плечи и трясти до тех пор, пока она, прежняя, не вернется.
– Ты хоть понимаешь, что происходит?
– проговорил он с отчаянием, - ты в своем уме,
бабуля? Ты что говоришь?!
– Мне больше нечего тебе сказать!
– Значит, у тебя все вокруг виноваты?
– уже разозлился он, глядя в ее разгневанные глаза, -
даже дед ее забыл! Дед!.. Ну, знаешь... меня можешь полоскать в любом дерьме, а деда не смей!
– Убирайся!
– выкрикнула Зела, из ее расширенных глаз мгновенно брызнули слезы, - ты
ничего в этом не понимаешь!
– Куда уж мне!
– попятился он, - и пусть я полный идиот, и жена у меня стерва, но когда я
стану старым, она не променяет меня на молодого любовника, как ты!
– Что?!
– Катись к своему мойщику каров, раз так! Теперь он - твоя семья!
Эдгар вышел, хлопнув дверью, и только потом сообразил, что же он наделал. Пришел
помириться, а разругался вдрызг!
По дороге домой ему позвонил Леций и вызвал его на заседание Директории. Это как-то не
вписывалось в планы и добавило лишних тревог. С чего бы это так срочно созывать
Директорию? Эдгар задумался и решил все-таки проведать Кантину с детьми, а потом лететь во
дворец. Разговор с бабулей порядком его расстроил. Нужна была реабилитация.
Дома было по-прежнему жарко и кучно: играли дети, копошились в корзине скорлики и
лениво разгуливали по комнатам три царственных игуаны. Кантина делала Антику компресс на
горло, утверждая, что он сразу простудился, как только вышел на этот ужасный мороз. Фальг
оказался более закаленным и стойким к суровому климату. У него были только сопли.
– Вызови врача, - посоветовал Эдгар.
– Ты забыл, что я жрица?
– усмехнулась она.
– Ты чудо, - он прижался щекой к ее щеке и крепко обнял, - Канти, а ты не променяешь
меня на молодого любовника, когда я стану старым?
– Ого!
– рассмеялась жрица, - как далеко ты заглянул! Да от такого ужасного мужа я сбегу
гораздо раньше!
– Я тебя не отпущу, - сказал он.
– Не отпускай, - прошептала она ему в ухо, - никогда.
От этого шепота у него пробежала горячая волна по всему телу. Он понял, что снова
счастлив не смотря ни на что.
– Разругался с бабулей окончательно, - признался он, наскоро глотая икорный паштет с
маринованным тростником, - просто в лоскуты!
Кантина сидела напротив, сворачивая кренделечки из теста.
– 269 -
– Ты ожидал чего-то другого?