Сердце Малого Льва
Шрифт:
– Ты ведь хочешь стать царицей, охотница?
– усмехнулся шаман, - теперь ты ею будешь.
Чем ты недовольна, я не понимаю? Разве ты не знаешь, что за всё надо платить? Голова брата -
не слишком великая цена за царство!
– Лучше б я умерла тогда на снегу!
– Неужели?
– Зачем ты спас меня?
– Разве ты не слышала?
– Рой снова тонко усмехнулся, поглаживая черную бородку, - я не
убиваю красивых женщин.
Норки вспыхнула.
– Зря старался! Уж тебе, негодяй, я никогда не достанусь!
– Мне?
– он посмотрел на нее насмешливо и покачал головой, - не смеши меня, детка. Ты
хороша, но не настолько. Настоящей красоты ты еще не видела.
– Мерзавец, - прошептала она.
Шаман чувствовал себя в лагере как хозяин. Он привез оружие, и все дуплоги теперь
смотрели на него как на бога-спасителя. Норки это оружие показалось очень странным: какие-
то желтые дудочки с красными пятнышками. Они достались не всем, только самым достойным
и опытным. Ей, конечно же, ничего не досталось.
К вечеру сложили огромный костер. Воины выстроились длинной шеренгой вдоль всей
деревни, и мимо них под звон бубнов и удары гонга пронесли на носилках тело вождя.
Потом погребальный костер полыхал. Норки смотрела расширенными, сухими глазами на
пламя, пожирающее его лицо, волосы, руки... Он был лучше всех! Он был один! И никакой
Улпард не мог его заменить!
Улпард опечаленным не выглядел. Скорее он был возбужден и горд. У него было войско, у
него было оружие, и его только завтрашняя битва отделяла от царства!
Ночью он снова пришел к ней, пьяный и самодовольный.
– Уйди!
– возмутилась она, - у меня вся душа горит, а ты!
– Знаю-знаю, - вздохнул он, - нам вечно что-то мешает! Может, ты уже не хочешь быть
женой царя, Норки?
– Я буду оплакивать брата, - сказала она.
– Опять?
– Да, опять! Это ты позволяешь разгуливать по лагерю его убийце!
– Какому убийце?!
– Шаману Рою! Ты сам знаешь!
– Замолчи!
– Улпард вскочил с ее кровати, - шаман Рой помогает нам, он наделил нас
огромной силой!
– Он был с наемниками, - заявила Норки.
– Это только твой бред!
– Ему всё равно, кому помогать! Мы только игрушки для него!
– 273 -
– Игрушки?! Глупая женщина! Посмотри, что будет завтра!
На завтра битвы как таковой не было. Но это было нечто пострашнее, чем битва. Наемники
двинулись тремя шеренгами, чтобы прижать основные части дуплогов к реке. Эти шеренги
потом так и застыли в чистом поле, обдуваемые снежным ветром. Небольшой отряд дуплогов с
жезлами богов быстро превратил воинов в застывших идолов.
То же произошло и в лагере противника, и у городских стен, и за воротами.
Смотреть на это было жутко. Воины застыли в самых неожиданных позах, как будто время
вдруг остановилось, и они забыли, что делать дальше. Раненная Норки в этом действе не
участвовала, она только с ужасом шла по следам войска мимо застывших тел, лиц, глаз, так,
очевидно, и не понявших, что же с ними произошло.
– Почему они не падают?
– подумала она, ткнув пальцем одного из воинов с отведенным на
вытянутой руке копьем.
Он не падал, и как будто даже воздух вокруг него застыл. Это был сон или бред... но одно
было ясно: с богами не шутят!
Защитники города предстали в таком же жутком виде. Норки шла к царскому дворцу сквозь
застывшую толпу горожан. Всех несчастных, которые осмелились выйти из домов, постигла
эта участь. Остальным же, очумевшим от ужаса, ничего не оставалось, как забиться в свои
норы еще глубже. Но это их не спасало. Ошалевшие от такой легкой победы, да еще и
разъяренные гибелью вождя, дуплоги не щадили никого.
А вообще, город был красивый. Самый красивый из всех захваченных городов. Резные
домики, особняки и храмы казались сказочно легкими и изящными, даже присыпанные
мокрым снегом. В центре Хааха тротуары были дощатые, каждый дом окружал аккуратный
резной заборчик, на крышах красовались вырезанные фигурки зверей и птиц.
– И в этой красоте, - с отвращением подумала Норки, - в этой витиеватой изящности они
насмерть замучили моего брата!
Великанша Пая шла с ней рядом. Ее щекастое лицо от слез опухло совсем.
– Спалить бы всё это к свиньям!
– сказала она с ненавистью, - устроить им общий
погребальный костер!
Города у рургов горели хорошо, и дома, и мебель. Сколько их уже превратилось в
головешки у них на пути!
– Зачем?
– вздохнула Норки, - нам тут жить.
Дворец занимал много места. Дома и заборы как-то мигом расступились, перед царской
обителью лежала просторная площадь, вымощенная отполированными срезами деревьев с
замысловатым сечением. Эти разнообразные срезы были удивительным образом подогнаны
друг к другу. Все-таки рурги поражали своим мастерством!
Победители уже столпились на этой площади в ожидании дальнейших указаний, а их
вожди уже были во дворце. Пая проталкивалась вперед мощными локтями, а Норки
прихрамывая шла за ней. Ей было обидно, что Лафред всего этого уже не увидит.
Сам дворец был великолепен, он был искусно вырезан из самых разных пород деревьев и