Чтение онлайн

лоб очки и пошел прочь от молота, устало, стесненно,

неся впереди себя отяжелевшие руки. Гришоня подбежал

к Антону и участливо, ободряющее заговорил, хлопая

его рукавицами:

— Ну, что ты, в самом деле, раскис? Всегда работа¬

ешь, словно забавляешься, а нынче ходишь, будто в во¬

ду опущенный. Видишь, Фома -Прохорович сердится.

Подвернув форсунки, Антон убавил пламя в печи. На

чумазом лице его серые глаза горели мрачноватым ог¬

нем.

— Идем подзаправимся, чудак, — уже шутливо ска¬

зал Гришоня, подталкивая его в бок. — Нагонять надо...

В это время к ним приблизился старший мастер Са-

мылкин, за ним Володя Безводов, хмурый, удрученный

неудачей товарища.

— Ты гляди у меня, парень, — строго заговорил Васи¬

лий Тимофеевич, наскакивая на Антона и пытаясь сде¬

лать свое мягкое бабье лицо суровым, устрашающим. —

Был ты у меня вот где, — он выхватил из нагрудного

кармана халата засаленную записную книжечку и по¬

вертел ею перед носом нагревальщика, — на странице

хороших, то есть на почетной. Хотел тебя на самостоя¬

тельную работу перевести, на молот поставить. А теперь

вот, гляди, вычеркиваю, — он лихорадочно провел неров¬

ную жирную че?ту, — и заношу на страницу плохих —

на «черную»! Вот, — и торопливо вывел три первые бук¬

вы его фамилии — «Кар.». — Все! Я тебя, гляди, парень,

больше не знаю, не вижу, нет у меня такого на примете!..

А то я, старый дуралей, расхвастался, расхвалил... Что ты

на меня уставился своими глазищами?

Прервав мастера, Володя Безводов сказал подчеркну¬

то официально, точно они были совсем чужими:

— Надо выправлять положение, Антон. Что же это,

мы говорим о том, чтобы вывести цех на первое место,

а тут комсомолец — и вдруг явился помехой в работе.

Гришоня суетился вокруг Антона нашептывая:

— Ну, ответь, скажи, что поднажмешь, выправишь

дело...

Антон исподлобья глядел на возбужденного, запарен¬

ного мастера, на Безводова и молчал, хорошо понимая,

что нечего возражать, когда виноват.

Вернулся Фома Прохорович, спокойный, задумчивый,

легонько отстранив всех от нагревальщика, отвел его к

окну, смущенно кашлянул, дернул за козырек кепки, про¬

молвил:

— Я тут давеча накричал на тебя, Антоша, ты, брат,

извини. С тобой неладное что-то приключилось, а я не

спросил, да и... В работе я забывчив, не сдержался... —

Помолчав, еще раз кашлянул и добавил: — С деталью

нашей на конвейере зарез, вот и всполошились все. Вы¬

зывал меня начальник кузницы, выговаривал. А я редко

сЛышу выговоры-то. Мне, старому кузнецу, коммунисту,

они обидны...

Антон чувствовал, что душа его размягчилась, согре¬

тая теплом и лаской скупых, по-отечески простых слов

кузнеца; ласка эта вызвала в нем ответную нежность,

доверчивость, и захотелось так же просто поведать обо

всем этому большому, с виду угрюмому человеку.

Сквозь незастекленные клетки окна видно было, как

дождь старательно моет груды железного лома, сечет

тоненькие и уже голые деревца, растекается по земле ры¬

жими радужными потоками.

— У тебя отец где? — спросил Фома Прохорович.

— Убит в сорок четвертом году, под Будапештом.

— Так... — тяжко вздохнул кузнец. — Один, стало

быть, рос? Так... — повторил он. — У меня вот тоже дво¬

их сынов война взяла... — И медленно отошел к молоту.

А Антон ощутил в себе родственную близость к нему.

Вторую половину дня Аптон работал лучше, но о ре¬

кордной выработке не приходилось и думать — еле дотя¬

нули до положенной нормы.

— Не горюйте, Фома Прохорович, — с трогательной

нежностью успокаивал Гришоня кузнеца, помогая ему

прибираться. — В другой раз обязательно поставим ре¬

корд, нам ведь это не впервой.

— Слабо утешаешь, Гриша, — устало усмехнулся куз¬

нец. — От нас именно сегодня детали требовали, конвей¬

ер ждать не будет. Может быть, вторая смена наверста¬

ет за нас...

Пришла вторая смена: кузнец Камиль Саляхитдинов,

молодой татарин с широкоскулым лицом; в узких проре¬

зях острыми лезвиями сверкали хитрые и насмешливые

глаза, короткая могучая шея и широкие плечи налиты

буйной силой, носки ступней повернуты немного внутрь,

руки, жаждущие дела, все время в беспокойстве, в дви¬

жении; и нагревальщик его, Илья Сарафанов, высочен¬

ный парень с унылым лошадиным лицом и трубным го¬

лосом.

— Иду, гляжу, плак?,т-«молния» висит — десять мет¬

ров в длину, двенадцать метров в ширину! — громко за¬

говорил Саляхитдинов, протягивая Антону пачку с папи¬

росами и не спуская с него острого, насмешливого взгля¬

да.— На плакате первое слово — «Слава!» Где слава?

Кому слава? Ага! Бригада Полутенина выполнила норму

на двести пятьдесят процентов. Ай, как обидно, — почему

не я! Закрыл глаза, ударил себя по лбу кулаком, от-

крыл — никакого плаката нет: померещилось. Ай, ре¬

корд! — И захохотал, обнажая множество мелких белых