Чтение онлайн

Генриетта сказала:

— Вовсе не нужно, чтобы была потрясена ты. Ты-то здесь ни при чем. Возможно, единственная из всех.

— Все мы теперь ни при чем. Отделались.

— Так ли? — пробормотала Генриетта.

Ее взгляд опять был прикован к зеркальцу. Вдруг она нажала на акселератор. Автомобиль не заставил себя упрашивать. Она перевела взгляд на спидометр. Скорость была уже за 50 миль. Вскоре стрелка коснулась 60. Мэдж искоса поглядывала на профиль Генриетты. Ездить безрассудно — это было непохоже на Генриетту. Она любила быструю езду, но такая скорость вряд ли была допустима на извилистой дороге. Мрачная улыбка пробегала по губам Генриетты. Наконец она сказала:

— Обернись, Мэдж. Видишь эту машину сзади?

— Ну?

— Это «вентнор-10».

— Да? — Мэдж это не слишком заинтересовало.

— Отличные машинки — потребляют дешевый бензин, легко управляемы, но они тихоходны.

«Странно, — подумала Мэдж, — до чего Генриетту всегда обвораживают машины».

Генриетта продолжала:

— Однако эта ухитряется не отставать, хоть мы и делаем сейчас больше 60.

Мэдж повернула к ней испуганное лицо.

— Ты хочешь сказать, что…

Генриетта кивнула:

— Полиция, я уверена. Специальный мотор на зауряднейшего вида малолитражке.

Мэдж сказала:

— Ты думаешь, они негласно наблюдают за нами всеми?

— Кажется, это совершенно ясно.

Мэдж поежилась.

— Генриетта, ты понимаешь смысл истории со вторым пистолетом?

— Нет. Правда, она обеляет Герду, но все равно ничего не объясняет.

— Но если это было оружие из собрания Генри…

— Этого мы не знаем. Не забудь, что оно еще не найдено.

— Да, верно. Преступником мог быть кто-то совершенно посторонний. Знаешь, Генриетта, кто, мне кажется, убил Джона? Та женщина.

— Вероника Крей?

— Да.

Генриетта ничего не сказала. Она не отрывала взгляда от дороги.

— Тебе не кажется, что это возможно? — не отступалась Мэдж.

— Возможно? Да, — сказала Генриетта медленно.

— Тогда не думаешь ли ты…

— Не стоит строить предположения лишь потому, что нам хочется такого исхода. А исход был бы безупречный — все мы вышли бы чистенькими…

— Мы? Но…

— Мы все участники — каждый из нас. Даже ты, дорогая Мэдж — хотя им было бы трудноватенько придумать причину, по которой ты могла застрелить Джона. Конечно, и мне кажется, что стреляла Вероника. Ничего бы я не хотела больше, чем увидеть, как она дает дивное представление, пользуясь языком Люси, на скамье подсудимых.

Мэдж бросила на нее быстрый взгляд.

— Скажи мне, Генриетта, это твоя мстительность рисует тебе подобные картины?

— Ты хочешь сказать, — Генриетта на миг замолчала, — не потому ли я, дескать, так говорю, что любила Джона?

— Да.

Мэдж ощутила небольшую неловкость оттого, что эта самоочевидная вещь впервые была названа. Все — Люси, Генри, Мэдж и даже Эдвард, примирились с тем, что Генриетта была влюблена в Джона Кристоу, но никто не произносил это вслух.

Какое-то время Генриетта казалась погруженной в себя. Потом сказала задумчивым голосом:

— Я не сумею объяснить, что я чувствую. Наверное, я и сама не знаю.

Они проехали мост Элберт.

Генриетта сказала:

— Заедем-ка, Мэдж, ко мне. Выпьем чаю, а потом я доставлю тебя к твоим шакалам.

Здесь, в Лондоне, короткий день почти угас. Они остановились у двери студии. Генриетта отперла ее, вошла и включила свет.

— Холодно, — сказала она. — Зажжем-ка мы лучше газ. Черт возьми, я ведь собиралась купить спичек по дороге.

— А если зажигалкой?

— Моя барахлит, да и вообще газ ими зажигать трудно. Ну ничего, тут на углу стоит старый слепец. Я обычно беру спички у него. Так что вернусь через две минуты.

Оставшись одна, Мэдж стала разглядывать работы Генриетты. И в этой огромной мастерской она испытала жуткое чувство сродства с ее обитателями из дерева и бронзы.

Она увидела бронзовую голову с мощными скулами и в стальном шлеме — наверняка солдат Красной Армии; висящую в воздухе композицию из перекрученных алюминиевых лент, которая основательно ее озадачила; была тут и чудовищная жаба из розоватого гранита; а в конце студии ее внимание привлекла деревянная фигура почти в человеческий рост. Она разглядывала ее, когда ключ Генриетты повернулся в замке и, чуть запыхавшаяся, вошла она сама.

Мэдж обернулась.

— Что это, Генриетта? Это почти пугает.

— Это? «Молящаяся». Я делала ее для «Международного объединения».

Мэдж повторила, не отводя взгляда:

— Она пугает.

Присев на корточки, чтобы зажечь газ, Генриетта сказала вполоборота:

— То, что ты говоришь, интересно. Почему ты так считаешь?

— Я думаю — это оттого, что у нее вообще нет лица.

— До чего ты права, Мэдж!

— Просто очень здорово.

Генриетта сказала беспечно:

— Славный кусок грушевого дерева.

Она поднялась с колен, кинула свою большую хозяйственную сумку и меха на диван, а два коробка спичек забросила на стол.

Мэдж поразило выражение ее лица — неожиданно и совершенно беспричинно ликующее.

— А теперь — чай, — сказала Генриетта, и в ее голосе было то же горячее торжество, какое Мэдж уже уловила на ее лице.

Это резануло почти как фальшивая нота — но она тут же потонула в потоке мыслей, вызванных видом двух спичечных коробков.