Чтение онлайн

— Дайте-ка взглянуть еще раз. А зеленое вам, наверное, не понравится, мадам? Или вот это, персиковое?

— Кошмар, настоящий кошмар! Нет, я не вижу ничего путного. Пустая трата времени!

Но тут мадам Элфредж, закончив с тучной покупательницей, направилась к Эдварду, испытующе глядя на него. Он собрался с мыслями.

— Есть ли здесь… Могу ли я поговорить… Мне нужна мисс Хадкасл.

Брови мадам Элфредж поднялись, но оценив то, что костюм на Эдварде был от Сэвиля Роу, она изобразила улыбку, любезность которой отталкивала больше, чем недовольная мина до этого. В кабине раздался раздраженный голос:

— Осторожней! Какая вы неловкая! Вы порвали мне сетку для волос.

И нетвердый голос Мэдж:

— Мне так жаль, мадам.

— Что за неуклюжесть дурацкая! — Сказано это было сквозь зубы. — Нет, нет, я сама. Мой пояс, пожалуйста.

— Мисс Хадкасл освободится через минуту, — сказала мадам Элфредж. Ее улыбка стала злой.

Из кабины с гневным видом вышла рыжеволосая женщина со свертками в руках и направилась к выходу. Мэдж, в строгом черном платье, открыла ей дверь. Она выглядела бледной и несчастной.

— Я пришел вытащить тебя в ресторан, — сказал Эдвард без предисловий.

Мэдж бросила быстрый взгляд на часы.

— Я смогу освободиться только четверть второго, — начала было она. Было десять минут второго.

Мадам Элфредж благосклонно заметила:

— Вы можете уйти и сейчас, если хотите, мисс Хадказл, раз ваш другзашел за вами.

Мэдж пробормотала: «О, благодарю, мадам Элфредж», а Эдварду: «Я буду готова через минуту», и скрылась в недрах магазина.

Эдвард, ошарашенный тем, как мадам подчеркнула слово «друг», стоял в неловком ожидании. Мадам Элфредж уже собиралась вступить с ним в игривую беседу, когда дверь магазина отворилась, пропуская элегантную женщину с китайским мопсом. Деловое чутье бросило мадам Элфредж навстречу вошедшей.

Мэдж вернулась уже в макинтоше. Эдвард взял ее под руку и они вышли на улицу.

— Бог мой, — произнес он, — так вот что тебе приходится терпеть? Я слышал, что тебе говорила за занавеской эта скотина. Как ты можешь мириться с подобным, Мэдж? Почему ты не швырнула эти дурацкие платья ей в физиономию?

— Я живо бы вылетела, если бы делала такие вещи.

— Но разве тебе не хочется это сделать?

Мэдж глубоко вздохнула.

— Конечно, да. Особенно в конце жаркой недели во время летних распродаж, когда я боюсь в один прекрасный день сорваться. Тогда я начну говорить каждой, куда именно ей следовало бы убраться, вместо «Да, мадам», «Нет, мадам», «Я поищу что-нибудь еще, мадам».

— Дорогая Мэдж, малышка Мэдж, ты не можешь мириться со всем этим.

Мэдж слабо улыбнулась.

— Не переживай, Эдвард. Чего ради ты решил приехать? Почему не позвонил?

— Я хотел взглянуть своими глазами. У меня душа была не на месте.

Он было умолк, но его прорвало:

— Подумай, разве Люси стала бы говорить с судомойкой так, как эта женщина говорила с тобой? Совершенно ненормально, что ты должна мириться с грубостью и хамством. Господи, Мэдж, как бы я хотел увезти тебя подальше от всего этого, в Айнсвик. Взял бы такси, запихал бы тебя в него и, не теряя времени, поездом в 2.15 — прямехонько в Айнсвик.

Мэдж остановилась. Ее напускного безразличия как не бывало. Сегодня у нее была изнурительная первая половина дня — покупатели тяжелые, и мадам совсем задергала ее. С внезапной вспышкой злости она повернулась к Эдварду.

— И что тебе мешает? Здесь полно такси.

Он не сводил с нее глаз, озадаченный этим неожиданным гневом. Она продолжала, все больше распаляясь:

— Зачем являться и говорить такие вещи? Ты же не имеешь их в виду всерьез! Ты думаешь, что после адского утра мне сразу же полегчает, едва мне напомнят о существовании таких мест, как Айнсвик? Уж не считаешь ли ты меня признательной за такой лепет о том, как охотно ты бы забрал меня отсюда? До чего благостно и фальшиво! Ты ведь ни одного слова не подразумевал буквально. А знаешь ли ты, что я бы душу свою продала за то, чтобы поспеть к поезду в 2.15? Мне невыносимо даже думать об Айнсвике, понимаешь? У тебя были добрые намерения, но ты жесток, Эдвард! Сказать такую… такое…

Они стояли друг против друга, мешая толпе служащих Шафтсбери-авеню, спешащих перекусить. Но они не видели никого вокруг. Эдвард, не отрываясь, глядел на нее, словно внезапно разбуженный.

— Ну что ж, черт побери, — сказал он. — Мы едем в Айнсвик в 2.15.

И он тростью подозвал проезжавшее такси. Машина подкатила к панели, Эдвард открыл дверь, и Мэдж, немного оглушенная, села. «Паддингтонский вокзал», — распорядился Эдвард, усаживаясь рядом.

Они ехали молча. Губы Мэдж были крепко сжаты, а в глазах был бунт и вызов. Эдвард глядел прямо перед собой. Когда они томились у светофора на Оксфорд-стрит, Мэдж сказала агрессивно:

— Я, кажется, втянула тебя в игру.

— Это не игра, — коротко ответил Эдвард.

Такси рывком тронулось с места. Но лишь когда оно свернуло налево, по Эджвэйр-Роуд к Кембриджской Аллее, к Эдварду как-то сразу вернулось нормальное восприятие жизни.

— Нам не поспеть на 2.15, — сказал он и постучал по стеклу, отгораживающему сиденье водителя. — К «Беркли», пожалуйста.

— Почему это мы не поспеем? — холодно спросила Мэдж. — Сейчас двадцать пять второго.

Эдвард улыбнулся.

— У тебя с собой ничего нет, малышка Мэдж. Ни ночных рубашек, ни зубной щетки, ни тапочек. Знаешь, есть еще поезд в 4.15. А пока мы позавтракаем и все обговорим.

Мэдж вздохнула:

— Это так на тебя похоже, Эдвард, — не забыть практической стороны. На порывах далеко не уедешь, верно? Ну да ладно! Это был хороший сон, покуда он снился.

Она вложила свою руку в его и улыбнулась прежней улыбкой.

— Прости, что я набросилась на тебя, как торговка рыбой, — сказала она. — Но знаешь, Эдвард, ты вывел меня из себя.