Чтение онлайн

Англичанин спросил, что сказал Джурдже. Павле перевел ему.

— Это политика. Ее проводит правительство моей страны, и я не уполномочен об этом говорить. Я — солдат, — ответил англичанин, глядя на Джурдже.

Когда Павле перевел его ответ, Джурдже покачал головой.

— Старая лиса. Они думают, что мы какие-нибудь дикари.

Англичанин интересовался численностью партизанских отрядов в Сербии, спрашивал о связи с Тито. Павле ничего ему не ответил и решил прервать разговор, чтобы в его присутствии допросить нескольких четников и показать таким образом англичанину их истинное лицо. Он сообщил это всем присутствующим, и те согласились с ним.

— Мы поймали одного профессионального убийцу, который сам признался, что резал людей. Пойду приведу его! — сказал Джурдже и вышел.

Он скоро вернулся с двумя партизанами, которые вели небольшого роста четника со спутавшимися волосами и маленькой рыжеватой бородкой. Четник был в безрукавке и рубахе из голубой шерсти, на которой белыми шнурами были вышиты гербы и короны, а на рукавах лозунг: «Свобода или смерть». Его желтые высокие сапоги были, очевидно, предназначены для человека более высокого роста. На руке у него сверкали часы, а из внутреннего кармана безрукавки торчали самопишущая ручка и карандаш. По бокам на серебряных цепочках висели кинжалы. У него было усталое, испитое лицо и блестящие зеленые глаза.

Павле стало противно и стыдно перед иностранцем за такой вид своего соотечественника. Англичанин спокойно, с любопытством рассматривал обоих.

— Чем ты раньше занимался? — обратился к четнику Павле.

Четник немного задумался и нерешительно, глухим голосом ответил:

— Я крестьянин.

— А сколько у тебя земли?

— Только дом.

— Семья большая?

— У меня никого нет.

— Вот англичанин не верит, что офицеры заставляют вас резать людей. А ну, расскажи ему об этом.

— Заставляют нас, правда, чего рассказывать, это все знают. Да и он должен знать. Офицеры во всем виноваты. Видишь, я…

— А ты скольких зарезал?

— Я… никого.

— Говори правду — мы все знаем!

— Чтоб мне счастья не видать — никого. Я — адъютант капитана Васовича.

— Не ври! — вмешался партизан, который его привел. — Товарищ Павле, разреши я приведу еще одного — он все расскажет, что этот делал.

Павле согласился. Англичанин попросил перевести ему ответы четника. Павле перевел. В это время вернулся партизан с пожилым четником. Волосы его были еще короткими, лицо обезумело от страха.

— Пожалуйста… — забормотал он в дверях.

Низкорослый четник взглянул на него с испугом и повернулся к англичанину.

— А ну, скажи, сколько этот тип людей зарезал, — обратился к нему Павле.

Не задумываясь ни минуты, четник ответил:

— Я знаю о двадцати восьми, а он хвастался, что зарезал шестьдесят без трех.

— Неправда. Это я только шутил…

— Молчи! Не ври! Вот я сейчас перечислю, что точно знаю сам. Если совру — зарежьте меня. Вот здесь я всего тоньше. — Он попытался связанными руками показать себе на горло и начал перечислять, где и кого тот убил.

Низкорослый дрожал, умоляюще поглядывая то на англичанина, то на Павле.

— А ты что, только коммунистов резал? — строго спросил его Павле.

— Нам все известно! Сознайся — можешь голову спасти, — прибавил Джурдже.

Четник долго думал и тихо ответил:

— Одиннадцать женщин, остальные мужчины.

— Ты знаешь, кто такие коммунисты?

— Да, коммунисты это против короля… Я не хотел так делать. Капитан заставлял. Грозился меня убить. Сначала, думал, помру…

Павле стыдился все это перевести иностранцу.

Но англичанин сам обратился к нему, сказав, что он голоден, устал и хочет спать.

— Вы можете идти. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили завтрак и постель. Мы отпустим вас, так как вы принадлежите союзной армии. Идите, куда вам угодно. Только знайте, что и вы один из тех, кто помогает подобным злодеяниям. Прошу вас! — Павле встал и показал ему на дверь.

Поблагодарив, англичанин вышел.

— Зачем ты его отпустил? Он хуже этих! — возмущался Джурдже. Несколько минут в комнате все молчали.

— Этого нет смысла допрашивать. Он уже не человек. Уведите его! И этого, второго! — приказал Павле, отвернувшись и глядя в окно.

Ввели смазливого, чернявого паренька, с большими, по-женски красивыми глазами, с длинными бачками и короткой острой бородкой. На нем был городской пиджак, крестьянские штаны и новые опанки.

— Здравствуйте, товарищи! Едва дождался, когда позовете меня, чтобы объясниться. Стянул мне этот хлопец руки — не могу терпеть, — заговорил он развязно и быстро прямо с порога.

— Кто тебя спрашивает? Если еще раз скажешь «товарищ»- убью на месте! — рассвирепел Вук и со сжатыми кулаками подошел к нему.

— Я — ваш человек. Подожди, брат, объяснимся, — не смутившись, продолжал четник.

— Кто ты, откуда пришел? — строго спросил его Павле.

— Я — гармонист Миле Дьявол. До оккупации играл в «Жагубице», ты должен меня знать. Меня весь Белград знает. У меня все друзья — студенты, прекрасные товарищи…

— Не болтай! Отвечай только то, что тебя спрашивают! Что делал у четников?

— Играл, братки, больше ничего! Вижу и сам, что попал пальцем в небо. Ничего мне этого не надо было. Это мне один дружок, поручик из штаба, свинью подложил. Говорит: «Пойдем, Миле, вот там жизнь. Воевать не воюем, а жратва хорошая. С партизанами драться не будем». И я тоже, дурак, не хотел есть «дирисов [59] хлебец» и налетел на мину. Хорошо, что их пощелкали и я установил связь с вами. Опротивело мне у них. Все лапотники, пьянчуги, ни одного интеллигентного человека.