Чтение онлайн

– Выходит, «нечто» подложили, когда вы ушли с медиком. Ты нашу входную дверь закрыл?

– Хоть убей, не помню!

– Точно, кто-то захлопнул! Помню, я ключом отпирал, когда милиция приехала. — Петр Романович оседлал, так сказать, логику. — Значит, Подземельный там крутился и заметил нечто.

– А что, органы не заметили? — возразил адвокат. — Если возле головы убитой лежал некий предмет в крови, то его внесли в протокол. Экая, подумаешь, тайна! Попрошу Антона Антоновича поднять архив.

– По идее, он должен был это уже сделать.

– Время нынче не «идейное», — проворчал Евгений Алексеевич, — подгонять их надо и подгонять. Завтра я свяжусь, добьюсь и сообщу тебе. Я что хотел. А! Чего это Игорек так нервно отсюда вылетел?

Петр вкратце объяснил. Адвокат тотчас загорелся.

– Жил у архитектора?.. Интересно!.. Предупредил Маргариту по дружбе? Еще интересней. Петр, это версия. Неужели Павел пожертвовал собой ради друга?

– Не ради друга.

Дядя уставился на племянника. вдруг понял.

– Не может быть!

– Ради меня. Так он полагал.

– А если Игорек выдумал, чтоб выгородить себя?

– Похоже, в этом пункте Игорь не врет.

Евгений Алексеевич задумался.

– Конечно, ты был для Павлика всем — и нянькой, и высшим авторитетом. Роман вечно пропадал в экспедициях. И все же на каком основании, черт возьми!

– Павел услышал мой разговор по телефону с женой Ангелевича, подумал — с Маргаритой.

– А мне за три свидания — ни слова!

— Дядя, кажется, обиделся; Петр сказал, страдальчески морщась:

– Наверное, боялся, ты помешаешь. Уж коли брать на себя такое бремя.

– Помешаешь?! — загремел адвокат.

— Я б внес ясность, объяснил бы, что во время припадка ты торчал на галерейке у меня на глазах. Ты не имел возможности.

– Имел, — перебил Петр. — Я проводил ее к нам, и тело обнаружил я.

Дядя констатировал сурово:

– Однако не вовремя ты закрутил с Ланой.

– Что тебе известно об этом?

– Впрямую с Валерием Витальевичем мы эту тему не обсуждали. Я понял так: ты настойчиво домогался его жены, и она имела неосторожность уступить. Вследствие чего он с ней расстался.

– Вариант респектабельный. Пусть так. Когда он пришел домой с вашего юбилея, они с женой объяснились. Но расстались только через месяц.

– Поверь, не так-то просто переменить жизнь. — до дяди дошло. — Уж не намекаешь ли ты, что Валерий обнаружил у себя симптомы сифилиса?

– Инкубационный период — как раз месяц.

– Да? Кстати, Антон Антонович обещал запросы в диспансеры разослать, но надежды мало.

– Понимаешь, в том разговоре под спирт медик упомянул и Ангелевича, и Лану.

– В какой связи?

– Как сосед перевозил сюда стриптизерку. Вдруг спрашивает, не вышла ли Лана замуж. И на мой ответ: ничего, мол, о ней не знаю — игриво переспросил: «так-таки ничего?» И запел: «Любовь нечаянно нагрянет.»

– То есть он дал тебе понять, что о вашем романе ему известно?

– Кажется, он мне обо всем дал понять. Только я ничего не понял.

– Но подозревать аналитика.

– Содержателя притона.

– Не замечал в нем пристрастия к уличным девкам.

– А кто уговорил тебя квартиру сдать?

– Для сохранности, так сказать, драгоценности. Тут большие деньги, Петруша, она приносит доход.

– Гадко все это. Кто мне объяснит: зачем ученому-теоретику большие деньги?

– Для науки. Ангелевич оригинал и идеалист.

– Да не смеши ты.

– Нет, серьезно. Все его миллионы предназначены для создания собственного математического центра по образцу античной академии. Он уже и землицу присмотрел в нашей «северной Фиваиде».

– В граде Китеже! — Петр нервно рассмеялся. — На дне озера с русалками.

– Согласен, проект экстравагантный. Гений поражает, шокирует, но фанатик ради науки.

Петр Романович отчеканил:

– Никакая наука не стоит растления детей.

– Детей?

– Посмотри на своего сына. А Валерий твой, после таких вывертов, уже не ученый, а натуральный сумасшедший.

– Ну, в конце концов это его проблемы. Что с моим сыном?

– Он в его борделе пропадает.

– Поль пропадает? Завтра утречком она отсюда выкатится.

– Ничего пока не трогай, не мешай мне.

Дядя было нашарил в кармане портсигар, вспомнил, что папиросы кончились, и сплюнул.

– Постоянно имея дело с криминалом, теряешь критерий. Это я о себе. А ведь ты прав, Петр, такая безобразная идея могла возникнуть только в воспаленной голове. Но он дьявольски умен, старый мой приятель!

– По предположению Тони, подруга ее Маргарита не лечилась специально, чтоб заразить побольше мужчин.

– Какой мрак! — дядя побагровел, будто заглянул в огненную бездну, опалился и отшатнулся. — Мы живем в аду.

– В преддверии.

– Нет, какая мрачная, жуткая аналогия: она мстит мужчинам, он — женщинам. Но позволь! У Ангелевича два засвидетельствованных алиби.

– В его заведении можно организовать любое алиби.

– Да ведь стриптизерка своего хозяина не выдаст, — констатировал адвокат. — не выдаст! Если поручить сыну выведать. но так не хочется.

– Не надо. Я сам попробую.

Дядя глубоко и тяжело задумался, проступили резкие морщины на лбу. «Седьмой десяток, — подумал Петр Романович с жалостью. — Отдыхать ему пора, а не бороться за «безвинных».»