Чтение онлайн

– Очень много! Сгущение зла дает такой своеобразный мрачный колорит.

– Светлый пейзаж мне в уголовных эпизодах не встречался.

– Но мотив!

– А что мотив? Например, ссора с клиентом, она, издеваясь, признается в заразной болезни. Неприятно, противно, но чтобы так озвереть. Клиент, знаете, не жених.

«Клиентом мог быть и жених — Игорь, — возразил мысленно Петр Романович, — но пока я это доказать не в состоянии.»

Следователь продолжал:

– Страхова снимала комнату у одной пенсионерки, к себе никого не водила и мужчин ловила, надо думать, меняя места: с такой заразой шутки плохи, но, как правило, не смертоубийственны.

– Клиентов искали, врачей искали?

– Нет. Признание вашего брата исключало всякие сомнения.

Петр Романович хотел возмутиться, следователь опередил:

– Сомнений ведь не было и у родных, не так ли?

– Отец не поверил, что Павел убийца.

– Вы его сумели убедить?

– Он скончался, сердце не выдержало.

– В больнице?

Сочувствие в голосе следователя чуть не вызвало нервный срыв; и чтобы удержаться («Совсем психом стал!»), Петр Романович сказал отрывисто:

– Простите, не могу вспоминать.

– Не надо, не надо. Это к следствию не относится.

– К следствию? — переспросил философ в растерянности и внезапно понял: «Относится! Какая-то деталь, многозначительная мелочь. С кем я говорил об отце?..» — однако мысль (некая безумная догадка) ускользала, и стояла комом в горле боль. Он поднялся и понуро пошел к двери, услышал вслед:

– Вы еще хромаете?

– Иногда. — Он задержался на пороге. — Когда переживаю в душе ту встречу.

– Какую встречу?

– Ночную. С отцом. То есть с братом. Ту мистическую встречу.

Следователь вздохнул глубоко, как будто с сожалением.

– У вас еще три дня. Защищайтесь.

Переживая душевное потрясение (неясно, чем вызванное, может, прорвался, так сказать, комплекс вины), Петр Романович не заметил, как очутился перед домом дяди, точнее, дедушки. «Зачем я сюда?.. А, мне страшно, очень страшно, я ищу защиты у близких.»

Адвокат как раз и был на защите. другого, чужого, обязательно «безвинного» — этого требовали правила игры, вот он и обожает шахматы, вечера с сыном просиживая. Поль теперь иным интересуется, иной. другой, чужой — мысли растекались, пока его усаживали в уютное кресло, чашку кофе поднесли, свежего, горячего. И сама Оленька — свеженькая, почти молоденькая после игры в теннис. Все время на корте пропадает.

Он сказал:

– Возле головы убитой, под качалкой, лежала бейсболка в крови.

Оживленное лицо напротив вмиг помрачнело, потухло. После молчания Ольга Ипполитовна подтвердила:

– Да, помню.

– Разве ты входила тогда к нам?

– Ты что! Такие ужасы не для моих нервов. Помню невесту во дворе в желто-черной шапочке.

– И вот что странно: почему-то в последнем разговоре со мной медик упомянул бейсбол.

– Американская игра, — подхватила тетка, с видимым облегчением отвлекаясь от «ужасов», — требует глазомера и ловкости, но примитивна, в отличие от тенниса например. Неужели Иван Ильич увлекался бейсболом?

– Не спортом, но спиртом он увлекался, и пришел помянуть отца. — Петр Романович помолчал и повторил: — Помянуть отца.

– Да, ты говорил. Он знал что-то ужасное.

– Что? — встрепенулся племянник.

– Но ведь за что-то его убили!

– За любопытные ушки, бойкие глазки и длинный язычок. Он мне все рассказал.

– Правда? — ахнула Ольга Ипполитовна.

– Не буквально. Я занимаюсь разгадыванием его иносказаний. Медика интересовало, кто донес отцу про убийство, кто в последний раз навещал его в больнице.

– А кто навещал?

– Дядя.

– И донес больному брату про Павлика? — изумилась Ольга Ипполитовна.

– Я донес.

– Петруша, не переживай, все равно бы Роман узнал.

– Не надо о моих переживаниях. не о них речь. О четверге — дне накануне убийства. Медик гордился своей профессиональной памятью. Слушай! Дословно: «Иду я вечером мимо Патриарших, а на лавочке возле памятника сидят Мастер и Маргарита».

Ольга невольно рассмеялась.

– Вот-вот, и я пошутил насчет симптомов белой горячки. А он действительно видел ее с кем-то.

– Кого? — прошептала тетка.

– Нашу Маргариту. С мастером заплечных дел.

– Петр! — взмолилась она. — Объясни, я ничего не понимаю.

– В четверг Маргарита познакомилась с будущим убийцей. Иван Ильич видел их — в этом и заключалась идея шантажа.

– Шантажа? — переспросила Ольга Ипполитовна недоверчиво. — Подземельный девять лет шантажировал преступника?

– Вряд ли. — протянул Петр Романович, сам удивившись. — Нет, не думаю. По-моему, он, как все мы, поверил в самооговор. ну, и тут же на курорт укатил, и выбросил чужую историю из головы. Но сейчас, подслушав разговор брата с Игорем.

– Как с Игорем? Разве Павлик у Игоря остановился?

– Да. Так вот: подслушав, сопоставил кое-какие детали и сделал правильный вывод.

– Но почему молчал столько лет?

– Соседа засек точно, а женщину с пьяных глаз толком не рассмотрел. И впоследствии в мертвой Маргариту не узнал. Просто в голову не пришло сопоставить. Реально?

– Вполне. Другая одежда, другая прическа, например, внешность меняют. И чудовищное признание Павла устранило всякие сомнения.

– Чудовищное?