Чтение онлайн

– Безумное!

– Он думал, что спасает меня.

– Тебя? Разве ты.

– Он ошибся. Дядя тебе не рассказывал?

– Ничего не рассказывает, никогда, ни про одно неоконченное дело, только постфактум, если я очень пристану. Идиотская адвокатская осторожность. Господи, какая безжалостная трагедия. Я его не понимаю.

– Кого?

– Убийцу. — Тетка вздрогнула, пролив на колени уже остывший кофе и не заметив; племянник заметил, но тут же забыл. — Он на свободе, Петр, имей в виду: маньяк может приняться за тебя.

– Пусть попробует, — Петр пожал могучими плечами. — Я не Подземельный. А с другой стороны, гордиться-то мне нечем: я оба раза опоздал.

– Оба раза? — изумленным эхом откликнулась тетка.

– В пятницу я увидел чайные розы в той комнате.

– В той комнате? — эхо звенело, как вторая партия в дуэте.

– В папиной. Где зеркало за занавеской. и крест. — Вдруг вспомнилось собственное, искаженное ужасом отражение и почему-то распятие рядом на стене. — Я увидел розы и сбежал. и ходил, ходил. На Рождественском бульваре ко мне привязалась «ночная красавица».

– Этих тварей надо уничтожать.

– Как ночной кошмар, — говорил Петр Романович, не слушая, — кошмар из тех времен, из молодости. А когда я подходил к нашему тоннелю, кто-то завернул за угол в переулок. Мужчина.

– Убийца? — в сакраментальной реплике прорвался азарт, который заразил его и отрезвил.

– Наверное, это был брат. Я вошел во двор, в подъезд и услышал голоса: крик и глухое бормотанье. Одновременно!

– Услышал убийство!

– Ты мне веришь, потому что не знаешь всех обстоятельств. Убийца не мог ускользнуть. С одной стороны — мы с Полем и семеро соседей-свидетелей.

– А с другой?

– Запертые изнутри окна и двери, выходящие в Копьевский. Пожарная лестница возле галерейки — запасной выход для преступника, — пояснил Петр Романович в ответ на лихорадочно- вопросительный взгляд. — И слова брата по телефону: «У меня орудие убийства, на нем кровь».

– Где? — прошептала Ольга Ипполитовна.

– «На мертвой голове».

– Где?! — закричала она, словно выучив таинственный текст наизусть.

– «На тротуаре в Копьевском переулке». Как по сценарию, мы воспроизвели сейчас наш с ним дословный диалог.

– Непонятно. Объясни.

– Я слышал другой голос, Павел видел нечто в переулке. А убийца испарился.

– Петр, не пугай меня чрезмерно.

– Прости.

– Да за что!

– Я заподозрил бы твоего сына в каких-то играх, но он все время был у меня на глазах.

– Они с отцом играли в шахматы, Поль внезапно ушел.

– И никто из вас не поинтересовался, куда?

– Уж я-то поинтересовалась, не беспокойся, это отец его безмерно избаловал. «Куда надо!» Каков ответ, а? А Евгений, как дурак, сидит над доской, обдумывает ход! «У парня своя личная жизни, он уже взрослый». Мы даже поссорились. А этот «взрослый», оказывается, на ночь глядя отправился к развратной девке. Я не задеваю твоих чувств?

– Ничуть. Похоть и алчность в боттичеллиевской мадонне сплелись, как клубок змей.

– Однако и тебя она сумела расшевелить, — усмехнулась Ольга Ипполитовна, — ты так образно выражаешься.

– Был момент, — признался Петр Романович. — А потом потрясла аналогия.

– С братом? (Он кивнул.) По роду деятельности — да, но твоя мадонна, глядишь, еще нас всех переживет.

– Не моя, Боже сохрани.

– Как бы сохранить сына, — протянула она жалобно. — Он в горячке, околдован, сам не свой.

– Неужели так серьезно?

Она кивнула.

«Даже завидно, — подумал Петр Романович, даже в юности я не способен был потерять голову, сорваться с места в полночь, помчаться. за книгой!» За той несуществующей в природе книгой, на которую сослалась и Маргарита в свой предсмертный час. Еще во дворе Поль услышал крик (но не другой голос — далеко) и не видел, как кузен его вошел в подъезд, однако «по-родственному» не заложил. «Этот мальчишка (отзыв Вари) вас боготворит». Сомневаюсь. Поль взбежал по лестнице. «Что случилось?»

— «Подземельный, кажется, убит, кровь.» В рассеянном свете голой лампочки оба склонились. «Труп, — подтвердил Поль, — убит. Что будем делать?» Петр Романович проверил дверь соседа — заперта. — «Убийца где- то здесь, будь осторожен и внимателен».

— «Да уж не боись, не упущу». — «Язвоню в милицию». Философ мигом на ощупь, не сводя глаз с площадки, отпер свою дверь, распахнул настежь (для обзора). 0–2. Гудки, гудки. недоверчивый дежурный: где, как, когда, при каких обстоятельствах. «Только что, приезжайте скорее, преступник где- то здесь!» — «Записываю адрес». Разговор на две-три минуты и полный обзор из прихожей: на площадке мечется Поль — и никого больше, ручаюсь! Снизу голоса, на середину лестничного марша поднялся старик Самоваров: «Петь, что за крики?» — «Подземельный убит, преступник, кажется, не успел уйти. Я осмотрю галерейку, а вы караульте!» — «С места не сойду!» — гаркнул Самоваров, рядовой солдат с Великой Отечественной. И не сошел, покуда не приехали «органы». И следователь подтвердил: все двери и окна заперты изнутри, и внутри никого нет!

– Вероятно, я видел, как убийца свернул в Копьевский переулок, — нарушил Петр Романович молчание.

– Что-что? — встрепенулась Ольга Ипполитовна.

– Подземельный, получается, не сразу умер, очнулся и стал звать на помощь, когда убийца уже сбежал.

– Именно в Копьевский?

– Мужчина в темном костюме прошмыгнул за угол. И там был Павел.

– Павел? — она вздрогнула. — Ты так уверенно говоришь, что мне просто страшно.

– Да вспомни наш разговор с братом по телефону: мертвая голова на тротуаре в Копьевском.

– Бедный Павлик. Какой безумный бред.

– А если нет? Преступник где-то в переулке прячет орудие убийства, что видит брат. И впоследствии по этому предмету разоблачает его.

– Но почему не сразу?

– Самого преступника в темноте не рассмотрел, да и не мог еще Павел знать, что случилось, он шел ко мне. Но поскольку в доме уже началось следствие, связался со мной в субботу.

– Все это бездоказательно, Петр.

– Вот, заговорила жена адвоката. Бездоказательно, потому что я не могу понять, что значит «мертвая голова».