Чтение онлайн

Танца ей не досталось. И отозвать в сторонку для откровенного разговора у неё тоже не вышло. Нет, никакой грубости, никаких «сцен», ей, как и всем другим желающим, просто всё время что-то или кто-то мешал. Просто не везло — бывает!

Ладно: это всё было вчера. Сегодня… с утра, я понежился в кровати, читая с экрана телефона новости о себе любимом. К моему удивлению, именно сегодня, не полугодом раньше, а именно сегодня, во Всесети появилась полная запись моего Берлинского концерта. Не те куцые обрывки, что как-то просочились через цензуру Кайзера Вильгельма, а именно полная профессиональная запись всего концерта, от его начала и до конца, со всеми моими спецэффектами и кривляньями.

Очень… контрастировало с запечатлённым вчера образом меня же в белой парадной военной форме, идущего под руку с эффектной холодной блондинкой-Алиной. Разительно контрастировало! И шуму в комментариях с обсуждениями вызвало целый шквал. Может, на то и расчёт был? Устроить информационную волну-завесу, что погребла под собой упоминания о моей тихой победе над восемью чужаками.

То есть, и её не скрывали тоже, но впечатление от концерта получилось значительно более ярким у широкой аудитории, чем от неё. Чуть ли даже не ярче, чем от «концерта» на моём прибытии в Зимний. Ну и плевать. Ещё я в чьи-то политические игры не вникал!

Потом сходил в один из залов — позанимался Кунг-фу в удовольствие. И да — именно Кунг-фу, а не кунг-фу, теперь-то, после ученичества у настоящего местного Сяня, я имел полное моральное право свои занятия так именовать.

Потом позавтракал свежайшими отборными фруктами и сочнейшим овощным салатом, приготовленными мне лучшим Имперским поваром.

Затем позанимался с Петром Соломоновичем вокалом и музыкой до обеда.

Отобедал в компании с Алиной и Борисом, который, наконец, объявился. Послушал заодно от него те новости, которых во Всесети не прочитаешь. Но, опять же — ничего такого уж неожиданного или поражающего воображение не услышал: да — моё вчерашнее представление произвело эффект. Заставило всех резко присмиреть и притихнуть. Отбило желание бросать мне Вызовы или строить грандиозные планы по захвату и развалу моей страны (или развалу, а потом захвату)… прямо сейчас. Так-то, никто не обольщался, что чуть позже, когда ко мне привыкнут, присмотрятся, определят мои границы, мои силы и слабости, не будет у всех уже новых подобных планов, выстроенных с учётом меня, как фактора. Но это будет позже. Сейчас — все замерли и затихли.

Так же Борис сообщил, что вчерашний бой, точнее его результат, послужил поводом к созыву внеочередного собрания Наблюдательного Совета, но почему-то в замке Мальборк. Да ещё и срок: всего пять дней. Пять дней до назначенной даты, против обычных полугода или, в самом крайнем случае, трёх месяцев.

Что ж, видимо, сумел я всех расшевелить, растолкать в их болоте, в сонном царстве, где время привыкли измерять десятилетиями.

Но… меня самого это взволновало мало. Ну Совет, ну срочно — ну и что? Как раньше меня все вокруг хотели прибить или ограничить, так и сейчас совершенно то же самое. Ничего не изменилось! Я просто стал ещё немного сильней, а их желание от меня избавиться — ещё немного ярче. Всё просто.

И вот, после обеда, я, наконец, добрался до того самого купола в центре Дворцового внутреннего двора.

И драккар, стоявший под куполом, внушал уважение, даже при том, что мне уже доводилось видеть в своих жизнях современные большие корабли, которые рядом с этим, по своим размерам, были просто огромны. Но, всё равно, у этого была какая-то своя, неповторимая, жутковато-величественная, давящая аура. Сразу, с одного лишь взгляда на его потемневшие от морской соли и времени деревянные борта, на ряд круглых щитов, на оскаленную резную пасть зверя на носу, приходило понимание — это боец! Это не огромный, но мирный танкер, не монструозный ленивый ледокол и даже не ощетинившийся стволами орудий грозный эсминец, но, почему-то не возникало ни единого сомнения, что это — именно хищник. Что это боец. Это воин, способный своим килем крушить чужие борта.

Может быть, из-за того, что экипажем этого драккара, в своё время, были сильнейшие Даровитые, каждый из которых по своей разрушительной мощи превосходил целый авианосец, и сравним был лишь с самым современным ядерным оружием? А может быть, потому что это был Артефакт?

Весь этот корабль являлся Артефактом! Я, как тот, кто сам далеко продвинулся в Артефакторике, это ощущал всем своим существом. Ту мощь, которую, когда-то вложил в эти доски неизвестный создатель. Она заставляла моё нутро тревожно вибрировать рядом с ним.

Вот только, это был «мёртвый», «погасший» Артефакт. «Пустой». Я впервые видел своими глазами подобное. И ощущалось это… тяжело. Гнетущее чувство, которое только дополнялось видом разрушений, которые невозможно было скрыть: дно корабля было проломлено и разбито. Словно он не в море пострадал, а рухнул с какой-то существенной высоты на камни берега… что, кстати, вполне могло быть и правдой, ведь, по легендам, почерпнутым мной из здешних учебников истории, этот драккар действительно умел летать…

— Драккар самого Рюрика? Серьёзно? — непроизвольно понизив голос, недоверчиво переспросил у Бориса я. — Ты хочешь сказать, что он настолько хорошо сумел сохраниться за… две тысячи лет? Дерево?

— Ну, если ты приглядишься, то там уже не совсем дерево, — пожал плечами Борис. — Структура его была изменена силой и искусством Трувора во что-то, чему учёные Бездарей не смогли подобрать аналога до сих пор. Этот материал, даже сейчас, после смерти «пробудившего» его Одарённого, продолжает быть прочнее и твёрже стали при весе меньше, чем у дерева… да и берегли его все эти сотни лет последующие правители Руси — всё ж, не просто памятник, а Символ силы основателя Династии, Символ Власти…

— Символ Силы и Власти, — бездумно повторил за ним я, будучи погружённым в собственные размышления, в попытки ухватить за хвост промелькнувшую идею, которая была так заманчива…

— И, кстати, в связи с твоей идеей о переносе столицы из этого города в Москву… — осторожно начал Борис.

— Я воскрешу его! — вдруг воскликнул я, так как, наконец, сумел поймать ту самую идею. Или это она поймала меня? Настолько вспыхнуло всё моё существо энтузиазмом от одной мысли об этом.

— Что? — недоумённо повернулся ко мне Борис. — Воскресишь? Что это значит? — нахмурился он в попытках понять и осознать моё внезапное восклицание.

— Воскрешу его! Заставлю снова летать! — с горящими лихорадочным предвкушением глазами повернулся я к Борису.

— Но… но… но… — не нашёлся даже со словами бывший Император от моей наглости. — Ты не можешь!.. Нельзя!.. Это же Рюрика!..

— Запрети мне! — оскалился в безумно-весёлой улыбке я, поймав его глаза своими глазами, впившись в них. — Осмелься помешать! Ну?

— Но, Рюрик… — отступил на шаг под моим давлением Борис.

— Рюрик — такой же мой предок, как и твой, между прочим, — поиграл бровями я. После чего, не оборачиваясь, поднял вверх руку с отогнутой параллельно небу ладонью и слегка согнутыми пальцами, словно поднимал что-то на ней. И, одновременно с этим жестом, из земли вверх ударили фонтаны воды, которая принялась окутывать, облегать, облеплять борта лежавшего на камнях древнего боевого корабля. — И его наследие не должно находиться в таком жалком состоянии! Этот драккар достоин большего! И я подарю ему новую жизнь. Пошли Совету мой ответ: я приму участие в собрании! Я лично прибуду в Мальборк!