Чтение онлайн

Слово "вначале" он выделил, и она это заметила:

– Вначале? А теперь?

"Пожалуй, это не совсем честно. Черт с младенцем! Но с младенцем ли? Ладно, выпалим из пушек по воробьям".

– Видите ли, Светлана, я занимаюсь своим делом - а это одновременно и хобби - не первый день. И не первый год. И, увы, приходится сознаваться, даже не первый десяток лет. За эти годы у меня накопился опыт, навыки. Поэтому я, к сожалению, редко ошибаюсь. Говорю - к сожалению - потому что раньше, когда ошибки бывали, жилось веселее. Но это лирическое отступление или, если хотите, следовательский прием, чтобы отвлечь вас от главного. Иногда мы так поступаем.
– Он с удовольствием наблюдал, как она старается определить, где кончаются шутки в его словах.
– Иногда. Но не сейчас. Сейчас я хочу сказать, что уже давно не ошибался на все сто процентов. Поэтому пересматривать полностью свое мнение о вас я не собираюсь. Я сказал, что вы делаете то, что находите нужным, и это, по-моему, верно. Хотя здесь я и расхожусь с Игорем Рождественским, который относит вас к категории людей, не знающих, что творят.

– А ему-то какое до меня дело?

– Никакого. Просто к слову пришлось. А о чем я, собственно, говорил?

– О моем характере.

– Да, именно. Впрочем, не совсем. Скорее о том, какой я вас представлял. Так вот, некоторые свои взгляды мне пришлось пересмотреть.

– Какие же именно?

– Я считал вас более искренней.

Теперь она сидела не кокетливо, поджав ноги, а очень прямо. Мазин же снова уселся на стул, свободно, тяжеловато, откинувшись на закругленную спинку.

– По-вашему, я вру?

– Ну, таких слов мне не хотелось бы употреблять.

– Лучше говорить откровенно. Вы ж не на свидание сюда пришли.

Он засмеялся:

– Мне казалось, что на свиданиях люди бывают откровенны.

– Вы все время шутите.

– Немножко.

– Так почему вы думаете, что я вру?

– Нет, в такой форме говорить я отказываюсь.

– Ну говорите, как вам нравится.

– Спасибо! У меня есть некоторые основания полагать, что вы все-таки виделись с Тихомировым после защиты.

– Почему?

– Вы сказали, что он звонил вам из ресторана и приглашал приехать к нему. Так?

– Да, так.

– Но вы отказались?

– Отказалась.

– И больше он вас не увидел?

Мазину показалось, что она заколебалась, прежде чем ответить, но ответ прозвучал твердо:

– Нет, не видел. Он меня не видел.

– Однако после звонка вы ушли из общежития.

– Почему вы так думаете?

Он решил сказать правду:

– Вахтерша сообщила.

– Эта сплетница?

– Хотите сказать, что ей нельзя верить?

– Поостереглась бы.

– Я бы тоже, наверно. Но она не одна вами интересовалась в тот вечер.

– Кто же еще, если не секрет?

– Скажу, хотя меня и просили не говорить. Олег. Тот самый парень, которому вы перестали писать. Как видите, он не утешился.

– Жаль.

Светлана смотрела зло.

– Конечно, жаль парня.

– Что же вы от него узнали?

– С ним я пока не разговаривал. Просто знаю, что он приходил. Они поднялись к вам вместе с вахтершей, но вас не было.

– И вы решили, что я поехала к Антону?

– Это одно из предположений. Вы могли пойти за хлебом, например, в дежурный магазин. Или отправиться к тетке. Или просто не открыть дверь, на худой конец. Что вам больше нравится?

– Мне не нравится, что вы со мной разговариваете, как с преступницей. Вы не имеете права!

– Конечно, не имею.

Она замолчала. Она никак не могла его понять.

– Но знаете, это как самонастройка в телевизоре. Получается механически. Не веришь человеку - и появляется определенный тон.

Мазин говорил доверительно, как будто делился чем-то, не имеющим никакого отношения к происходящему.

– В чем же вы мне не верите?
– повторила Светлана, раскрыв большие серые глаза с длинными, совсем не подкрашенными ресницами.

– Мне кажется, что вы были ночью у Тихомирова.

– А если я была у тетки?

– Нет, у тетки вас не было.

– А эти сведения откуда?

– Тоже от Олега.

– Вы же его не видели!

– Не видел. Но он говорил об этом вахтерше. Она предположила, что вы отправились сюда. А он ответил, что пришел в общежитие прямо от Екатерины Кондратьевны и вас там нет.

– Вот уж не ожидала от него такой прыти.

– Я ж сказал, что он не утешился.

– Значит, я ошиблась.

– Не только в этом.

– Неужели вы думаете, что я могла убить Антона?

Ресницы ее задрожали. Теперь она снова походила на ту Светлану, что запомнилась ему с самого начала. Он невольно посмотрел на ее полные коленки, потом на растерянное лицо и подумал, что на сегодня достаточно.

– Неужели... неужели вы думаете, что я... что я... убила Антона?

– Вряд ли. Но я думаю, что вы должны больше знать о его смерти.

Мазин поднялся:

– Странно, но до получения этой записки я считал все происшедшее простым, а теперь вижу, что дело не так уж просто... Конечно, о том, что Тихомиров воспользовался трудом Кротова, вы могли и не знать...

– Как воспользовался?

– Не очень честно. Неприятно говорить, но что поделаешь.

– Не может быть. Он всегда так относился к Кротову! Это она его оклеветала. Она. Из мести. А он был замечательный.

– Да... Вы могли и не знать. А могли и узнать... Случайно, скажем.

– Зачем вы издеваетесь?

Сейчас она была некрасивой, посеревшей какой-то, несмотря на румяные щеки.

"Хватит", - решил Мазин.

– Простите. Я, кажется, немного выбил вас из колеи. Но мне хотелось найти у вас поддержку. Я ведь должен докопаться до истины. Значит, вы не были у Тихомирова?

Она заморгала.

– Конечно, вы могли разминуться с Олегом. Извините. Все наделала эта записка. Не будь ее, я бы уже забыл о деле Тихомирова. У нас так много работы.
– Он взялся за ручку двери: - Если вы понадобитесь, я побеспокою вас.