Чтение онлайн

– Ты знаешь, Ирочка, что добрые дела должны вознаграждаться? Вот я билетики взял на очень интересное кино.

– Не нужно мне, - говорю, - твоих билетиков.

– Что, стесняешься со мной пойти? Боишься, что Анька не одобрит?

– Ничего я не боюсь!

И пошла...

– Да вы что ж это не едите?
– вдруг заметила она пустую тарелку у Мазина.
– Сейчас я яишню поджарю.

– Не стоит. Я сыт.

– Соловья баснями не кормят!

Ирина вышла на кухню. Вскоре оттуда потянуло жареным салом.

– Вот так все и началось, - сказала она, ставя сковородку с глазуньей перед Мазиным.
– То общественное поручение, то шуточки-прибауточки, а вышло все серьезно и тяжко. Совсем мы друг друга не понимали, каждый хотел другого в свою веру обратить, да разве ж так получится? Я все думала, что изменится он, станет, как все. Он даже и начал вроде меняться. Посерьезнел. В группе-то шутил, а со мной больше всерьез. К нам все хорошо относились. Его тоже любили, хоть и прорабатывали. Он же умница был... Не сразу я решилась за него замуж выйти. Дружили мы долго. Вел он себя хорошо, не приставал зря. Всегда в читалку зайдет, проводит до общежития. На лекциях рядом садился. А вот конспектов никогда не писал. Нерационально двойную работу делать, говорил.

– Почему - двойную? Для себя пиши.

– А зачем, если ты пишешь?

– Но я ж тебе писать не обязана.

– У нас с тобой, Ирочка, никаких обязанностей быть не может. У нас любовь до гроба. А любовь - это сон упоительный.

– Скажешь, "любовь"! Дружим с тобой.

Но, по правде говоря, я его любила, конечно. Незаметно это произошло. Только чувствую, что не могу уже без него. Не придет один вечер - места себе не нахожу. А придет - так хорошо и спокойно становится.

Поженились мы на третьем курсе. Нам свадьбу устроили. Весело было очень. Понадарили всего - и нужного и ненужного. До самого утра гуляли. А когда ушли все и остались мы с ним вдвоем, он обнял меня и говорит:

– Не страшно тебе?

– Что ты?

– Жить не страшно?

– Не пойму я тебя.

– Нам ведь теперь столько пройти нужно, столько преодолеть.

– Да что преодолевать?

– Все. Может быть, войну, может, болезни, несчастья, а может, самих себя.

– Ну и нашел ты время философствовать.

– Не боишься, значит?

И засмеялся.

Не поняла я его, а он себя лучше знал и боялся. Хотя и хотел, чтобы все хорошо было. Жизнь нашу будущую мы тогда одинаково представляли. Собирались ехать по назначению - и все. В аспирантуру нам не предлагали. Я научной работой не занималась, а он хоть и мог бы, но не хотел. Не нравилось ему, что генетика в загоне. Часто говорил мне:

– Ты даже не представляешь, сколько эта наука может.

Но вообще-то о науке он мало мечтал в то время. Я скоро Володьку ждать начала. Антон боялся за меня очень. Помогал во всем, бегал подрабатывать, чтобы яблок купить килограммчик или пару мандаринов. Принесет, бывало, и радостный такой, прямо из рук меня кормит:

– Сыну витамины!
– кричит.

– Да откуда ты знаешь, что сын, а не дочка?

– Дочку не хочу, дочки все в отцов. Значит, глупая будет. А сын в маму - умница.

Шутил все, потому что еебя-то он глупым никогда не считал. Но угадал. Мальчишка родился.

Это уже перед самым распределением было. Насчет работы мы не спорили. Я в деревне выросла и жить здесь не боюсь. Конечно, асфальта нет, театра нет, а телевизор уже есть, да и живется вольнее, воздуху больше, а заработки не хуже, чем в городе. Хотя и трудно бывает. Ну, да я-то все это знала хорошо, что здесь почем.

А Антон в деревне мальчишкой жил только, во время войны. Говорил мне, что тянет его в деревню, что поедет с удовольствием, в поле работать будет, город ругал: там, говорил, чиновники одни. Что на кафедрах, что в конторах. А настоящая наука на земле делается.

Ирина вздохнула:

– Сам себя он не знал. Говорил-то все от души, но жизнь нашу представлял по-детски, больше природу, а не работу. Думал удивить всех знаниями своими. Да удивляться здесь некогда, успевай только поворачиваться.

Встретили нас хорошо. Помогли во всем. Его агрономом назначили, а я в школу пошла. Не хотела, правда, а теперь привыкла вот. В школе тоже интересного много и полезного.

Антон загорелся сначала. С поля не вылазил. Почвы изучил, климат за все года проштудировал, со стариками толковал. Короче, представил председателю целый проект, где что сеять нужно, чтобы урожаи наибольшие собрать и доход удвоить.

Так он мне и говорил:

– В наших силах, если хозяйство поведем правильно, через два-три года озолотить колхоз.

Отнес он свой план председателю. Довольный был такой, радостный... Ждал - одобрят его сразу. Но время идет, а председатель все занят да занят. "Некогда, - говорит, - подожди".

Антон нервничать стал, хоть и виду не подает. Но что поделаешь, ждем.

Вдруг как-то вечером машина под окном загудела. Стучат. Открываю я председатель сам пожаловал. А за ним Тихон Хохряков, шофер его, что-то тяжелое тащит.

– Здоров, Антон Дмитриевич, - председатель говорит.
– Вот решил посмотреть тебя в твоей хате. Как ты тут у нас обживаешься. Примешь гостя?

Ну Антон, конечно:

– Заходите, пожалуйста!

– А это тебе, чтоб вы с молодой женой не скучали. Ставь его, Тиша, да поезжай, отдыхай. Я отсюда домой своим ходом отправлюсь.

Смотрим, Тихон на стол приемник ставит.

– Это мы тебе решили наш из правления завезти. Все одно там его слушать часу нет. А тебе, глядишь, веселее с ним будет.

Снимает полушубок, оттуда две бутылки достает.

– Ну, что вы, Иван Матвеевич!

– А что? Я ж к вам как бы на новоселье приехал, хоть и с опозданием. Стыд и позор. Живешь ты у нас полгода, а я у тебя в дому не побывал... Не поджаришь нам с агрономом яишенки?
– у меня спрашивает.

А сам из кармана пиджака Антонов план вынимает:

– Да и потолковать об делах нужно.

Вижу, Антон заволновался, но сам ничего не спрашивает, а председатель тоже не торопится. Пока я на стол накрывала, они все о разном переговаривались, а как сели и Иван Матвеич первую пропустил (а он мужик здоровенный, литр выпьет - покраснеет только), тогда и заговорил: