Чтение онлайн

4.

В наружной стене каземата замка Морельос, куда доставили арестованного, было пробито узкое круглое отверстие для доступа воздуха. Это объяснялось не заботой о часто сменявших один другого узниках, а элементарной предусмотрительностью, ведь в духоте мог погаснуть факел. Но и факел в каземате зажигался не для того, чтобы заключенный не скучал в темноте... Впрочем, отчасти и для этого, ибо посмотреть здесь было на что, и было о чем подумать.

Массивные железные цепи, оканчивающиеся проржавевшими от крови ошейниками, традиционная дыба, испанский сапог - в сущности пустяки, невинные забавы Морельоса. Были тут и более утонченные изобретения, например "железная дева" - футляр, утыканный изнутри гвоздями, в который помещали еретика и закрывали крышку, или "кричащий мул", устройство в виде вырезанной из дерева фигуры животного. Спина мула могла раздвигаться, и в образовавшуюся щель опускалась мошонка усаженного верхом человека. Затем две половины туловища мула очень медленно сближались... Но Альваро Агирре особенно гордился собственной оригинальной разработкой - "кастильским ложем" (впоследствии широко распространившимся в Италии под названием "полледро", что и дало неаполитанцам повод необоснованно приписывать себе честь приоритета). Станок представлял собой деревянную раму с остроугольными поперечными перекладинами, вроде лестницы. Эти перекладины врезались в спину уложенного на них человека, а в отверстия рамы продевались веревки, накладывающиеся на лоб, руки и ноги пытаемого и натягиваемые особыми механизмами. Веревки расплющивали мускулы, впивались в кости... Мало кто выдерживал комфорт "кастильского ложа" дольше двух часов подряд при средней интенсивности пытки.

Марко Кассиус, одетый в полотняную рубаху, суконную куртку и кожаные штаны, разглядывал при тусклом свете факела это с виду нехитрое, но чрезвычайно эффективное приспособление, когда заскрипели несмазанные дверные петли, и в каземат шагнул человек в черном. Дверь захлопнули снаружи, и двое остались наедине. Некоторое время Альваро Агирре молча смотрел на арестованного, потом тихо произнес:

– Марко...

– Марко?
– немедленно откликнулся узник.
– Ну что же, можешь называть меня так, хотя в Риме при императоре Нероне меня звали Маркус...

Агирре нахмурился. При Нероне? Эге, уж не решил ли старик прикинуться сумасшедшим? Не так глупо с его стороны, ведь безумца нельзя судить, а чтобы доказать симуляцию, понадобятся бесконечные консилиумы врачей, как всегда опровергающих друг друга, и дело может затянуться на годы. Но существует и более быстрый способ разоблачения симулянта - велья, или бодрствование. Два года назад этот способ был предложен криминалистом из Болоньи Ипполито Марсили, а епископ Агирре усовершенствовал его. Обнаженному преступнику связывали руки, веревку пропускали через укрепленный в потолке блок, а внизу устанавливался острый кол. Человека подтягивали вверх и сажали на острие. Чтобы он не мог дергаться, уклоняться, его расчаливали во все стороны, а ноги крепили на высокой поперечной перекладине. Испытание продолжалось сорок часов без перерыва. Инквизиторы менялись, а еретик бодрствовал... Кол рвал вены, причинял увечья. Какой симулянт не признается тут в обмане? После сорока часов вельи упорствовать мог только настоящий сумасшедший. Кассиусу угодно изображать безумца? Либо он не знает о велье, либо очень уж уверен в себе.

– Ты обвиняешься в ереси, - сказал Агирре, намеренно оставив без внимания замечание о Нероне, - и я хочу...

– О, в ереси!
– живо перебил старик.
– То есть в неортодоксальных взглядах? Но я еврей, а не католик. Как можно преследовать меня за отречение от доктрины, которую я никогда и не разделял?

– Тебя будут судить не за твои взгляды, - возразил Агирре, - а за конкретные преступления. Сочинение и распространение богомерзких книг, колдовство и магию, а также запрещенные занятия алхимией, то есть получение золота путем трансмутации элементов с помощью сатанинских сил...

– Ты не знаешь, о чем говоришь, дон Альваро.

Глаза епископа сверкнули гневным огнем.

– Не смей называть меня дон Альваро, еретик! Называй меня монсеньер или святой отец...

Марко Кассиус пожал плечами.

– Изволь, если это для тебя так важно... Святой отец. Так вот, ни о каком получении золота не может быть и речи. Это невозможно. Разве что в управляемой термоядерной системе, но...

У Агирре глаза на лоб полезли.

– В КАКОЙ системе?!

– Несущественно. При определенных условиях ты можешь получить золото, но себестоимость слитка будет намного превышать его продажную цену. Другими словами, ты затратишь больше, чем получишь. Так стоит ли стараться?

– Гм...
– Агирре не нашелся с ответом.

– Что касается алхимии, - продолжал старик, глядя на инквизитора немного насмешливо, - ты неверно представляешь себе её сущность. Внутренним смыслом этой науки является всесопряжение, то есть соотношение целого с составляющими его частями. Правильно понятая алхимия имеет дело с сознательной силой, управляющей мутациями и трансмутациями внутри материи, энергии, времени, пространства и самой жизни...

– Твои слова и есть самая злостная ересь!
– загремел Агирре.
– И ты будешь казнен, как враг истинной веры!

– Я разочарован, - Кассиус развел руками.
– Я слышал о тебе как об одном из образованнейших людей этого века, а ты кричишь, словно невежественный и оттого горячий неофит... Разве так слаба твоя вера?

– Моя вера всесильна, - ответил Агирре, уже сожалевший о своей вспышке, - ибо она истинна.

– Прекрасно, тогда давай поговорим о вере и об истине. Это ведь вещи противоположные, или нет? Истина предполагает твердое знание. Она прячется в лабиринтах заблуждений, но путь к ней можно отыскать. Это не запрещено законами природы. Вера же по определению возникает там, где твердого знания нет. Credo quia absurdum(. Бог непознаваем, пути его неисповедимы. Не находишь ли ты, что это слишком туманная парадигма, чтобы служить какой-либо истине?

– Ты отрицаешь Бога?

– Отнюдь. Просто я не знаю наверняка, поэтому и не берусь утверждать. Ты тоже не знаешь - и утверждаешь. Здесь разница между нами.

– Бог явил себя людям в откровении.

– О да, возможно... Хотя это известно всего лишь из нескольких книг, собранных под обложкой Библии... Но если и так, свидетелями откровения были немногие. А мир огромен... Беспределен! Множество народов населяют Землю, но и сама Земля - только пылинка в мироздании. Не станешь же ты настаивать на том, что мы имеем маленького локального Бога, занятого исключительно проблемами нашей крохотной планетки, затерянной на краю Млечного Пути? Уж наверное Бог, как организующая сила Вселенной, должен ставить перед собой более масштабные задачи. Если ты строишь дом, вряд ли будешь обращать внимание на муравьев, ползающих по твоему башмаку.

– Снова ересь!
– воскликнул Агирре.
– Земля - центр Вселенной, а человек создан по образу и подобию Божьему...

Кассиус печально улыбнулся.

– Земля - не центр Вселенной, - сказал он, - но я не стану об этом с тобой спорить просто потому, что в моем распоряжении нет аргументов, которые ты мог бы понять, а другие тебе недоступны. Допустим, ты прав... Но при такой постановке вопроса разве ты не испытываешь трудностей с теодицеей?

– Есть Бог, и есть Сатана. Мне неизвестно, сочтет ли меня Господь достойным благодати, а вот ты уже одной ногой в аду, и тебя спасет только очищающий костер...

– Ultima ratio(, - усмехнулся алхимик.

Агирре пристально посмотрел на орудия пытки.

– Я пришел сюда потому, - произнес он веско, - что надеялся увидеть тень раскаяния на твоем лице. Но теперь я вижу противоположное. Ты упрям, и ты опасен, еретик. Завтра на рассвете начнутся допросы. У тебя есть одна ночь, чтобы поразмыслить хорошенько...

С этими словами Агирре повернулся и сделал шаг к двери, но был остановлен следующей фразой Марко Кассиуса.

– В моем распоряжении больше времени, чем ты думаешь.