Чтение онлайн

— Вы так щедры, молодой господин, — прогнусавил простолюдин, хотя Калар с трудом понял его слова, произнесенные слишком нечетко и с сильным акцентом.

— Стражник, — приказал Калар, — проследи, чтобы этот крестьянин получил плату. Думаю, пол-медяка будет достаточно.

— Более чем достаточно, — мрачно проворчал Бертелис.

— Спасибо, милорд, спасибо! — забормотал крестьянин, снова кланяясь до земли.

— Простите, что задерживаю вас, мой лорд, — сказал йомен. — Но как быть со свиньей? Прикажете возвратить ее маркизу?

— Отдай ее этому человеку, — велел Калар, — вместо его платы. Тебя это устроит, крестьянин?

— О, да, господин! Вы воистину щедры! — закивал крестьянин, стоя на коленях.

— Отлично. Отдай ему свинью, — сказал молодой рыцарь, развернув коня и переглянувшись с Бертелисом.

— Скачи, Гренголэ, — прошептал Калар, склонившись к голове коня и похлопав его по серой в яблоках шее. — На этот раз ты обгонишь его.

Улыбнувшись брату, Калар крикнул и, пришпорив коня, пустил его в галоп.

Дав волю своим могучим скакунам, оба молодых рыцаря мчались между укрытыми туманом деревьями, наслаждаясь чувством силы и свободы. Холодный ветер развевал их волосы, и они гнали коней еще быстрее.

Братья были отличным наездниками, и прекрасно чувствовали себя в седле. В действительности, они впервые сели в седло еще до того, как полностью научились ходить, и для них ездить верхом было так же естественно, как дышать, словно кони были продолжением их собственных тел. Мастерство обоих братьев в верховой езде было примерно равным, и их кони тоже оказались почти равны по силе и выносливости. Тем не менее, рыжий конь Бертелиса был более своенравным, и благодаря своему упорству чаще выходил победителем из гонки.

Гренголэ перескочил упавшее дерево, и Калар громко рассмеялся, на какое-то время вырвавшись вперед. С улыбкой он слышал, как Бертелис подгоняет своего рыжего белогривого коня. Громко стуча копытами, кони мчались к опушке, по которой проходила северная граница великого Шалонского леса.

Ни один конь Империи, Эсталии или Тилии не сравнится по силе и выносливости с чистокровным бретонским рыцарским конем. Ни один конь не сравнится с бретонским и в скорости, и бретонцы по праву гордились своими скакунами. Защищенные толстой пластинчатой броней, скрытой под роскошными попонами, и несущие на себе рыцарей в полных латных доспехах, эти могучие благородные скакуны могли обогнать любого коня Старого Мира.

Увидев впереди опушку леса, Калар пришпорил Гренголэ.

Оглянувшись, он заметил, что Бертелис скачет рядом, и вот два коня уже мчались ноздря в ноздрю. Приложив последнее усилие, конь Бертелиса вырвался немного вперед, и его всадник издал победный крик, достигнув опушки.

Смеясь, братья осадили коней. Их скакуны покрылись потом, массивные груди коней тяжело поднимались и опускались. Калар с любовью похлопал Гренголэ по шее. Молодой рыцарь растил коня с тех пор, как тот был еще маленьким жеребенком, и Гренголэ вырос прекрасным, могучим и благородным скакуном.

Они ехали вверх по склону, глядя на возвышавшиеся вокруг покатые холмы, покрытые зеленой травой. На зеленых холмах, словно пушистые белые облачка, паслись стада овец под присмотром крестьян-пастухов. Солнце только начало подниматься из-за облаков на горизонте, заливая землю сияющим светом раннего утра.

Скопище маленьких убогих лачуг в небольшой низине было крестьянским селением. Видно было, как десятки грязных простолюдинов, мужчин и женщин, суетятся, выполняя свою ежедневную работу. Насколько хватало взгляда, от горизонта до горизонта и дальше простирались земли Гарамона, феодальные владения, принадлежавшие семье Калара и Бертелиса уже девять поколений, переходя от отца к сыну. Герцог Бастони даровал эти земли Гундехару, первому владетелю Гарамона, за славные подвиги на поле битвы.

Калар и Бертелис выросли на этой земле и прекрасно знали ее. Еще детьми они изъездили владения своего отца от одного края до другого. Требовался почти целый день, чтобы проехать верхом от замка Гарамон до восточной границы их земель и обратно, и для мальчишек эти земли казались невероятно огромными и полными приключений.

Часто они сбегали от взрослых, к немалому огорчению тех, кто должен был за ними присматривать, и устраивали битвы и крестовые походы против воображаемых врагов. Сколько прекрасных дам было спасено из пастей чудищ, сколько злых рыцарей повержено в эти детские годы? Несомненно, число наказаний, которые они получили от старого гофмейстера Фолькара, было баснословным, как и число глупых крестьян, получивших синяки и шишки от деревянных мечей воинственных братьев.

Эти дни давно канули в прошлое, и земли Гарамона больше не казались огромными. Двое молодых рыцарей вызвались найти беглых крестьян, просто чтобы чем-то заняться. Когда волнение гонки прошло, на лицо Калара вернулось обычное серьезное выражение.

— Ты знаешь, что налоги, которые придется платить тому крестьянину за владение дрессированной свиньей, сделают его еще беднее, чем сейчас? — сказал Бертелис, нарушив тишину.

— Знаю, но он этого заслуживает. Он сам предательская свинья, так что эта свинья составит ему хорошую компанию.

Бертелис улыбнулся в ответ. Его кожа была бронзового цвета от загара, его тело высоким и мускулистым от многих лет упражнений с оружием и езды верхом. Его глаза были темными, лицо узким и красивым, а волосы были цвета песка, которым, как говорят, усыпаны берега моря. Во всем он выглядел настоящим образцом бретонского рыцаря.

— Поехали, брат, — сказал Калар. — Пора домой.

ГЛАВА 2

Солнце уже ярко светило, когда два молодых рыцаря подъехали к замку Гарамон. Флаги цветов кастеляна Лютьера, свисавшие с крепостных стен, развевались на ветру. Это была прекрасная мощная крепость, воздвигнутая во времена первого правителя Гарамона, девять поколений назад. Построенный из добываемого здесь белого камня, замок, казалось, светился розовым сиянием в лучах утреннего солнца.

Замок, расположенный на скалистом утесе, был самым высоким строением на много миль вокруг. Расположение крепости было тщательно выбрано и с целью усиления ее обороны и для того, чтобы замок господствовал над окружающей сельской местностью. Подход к крепости с юга представлял собой покатый склон, северный же подход был крутым обрывом в сотни футов высотой, под которым в тени замка разрослись целые селения крестьянских лачуг. Для простолюдинов, ютившихся в этих жалких обиталищах, замок, нависавший над ними, был постоянным напоминанием о силе и могуществе лорда Гарамона.