Чтение онлайн

Сделав усилие, лорд Гарамон проглотил лекарство, его глаза заслезились.

— Она хорошая служанка, — сказала леди Кэлисс, поднявшись со своего обитого плюшем кресла.

— Да, она оказалась хорошим подарком, — кивнул Лютьер.

Аннабель поступила к ним на службу прошлым летом, ее подарил своему сюзерену один из вассалов Гарамона, пожилой лорд Карлемон.

— Если ты не хочешь отдыхать, хотя бы пообещай мне, что не будешь доводить себя до изнеможения, — потребовала леди Кэлисс.

— Для тебя все что угодно, любовь моя, — ответил Лютьер, закрыв глаза от удовольствия, когда жена начала трепать его волосы.

— Спасибо, — сказала она, поцеловав его впалую щеку.

С кубком в руке Лютьер встал из-за стола и подошел к окну.

Последние шесть месяцев сильно изменили кастеляна. Хотя он все еще был высок и широкоплеч, болезнь отняла у него его могучие мышцы. Его когда-то широкая грудь превратилась в клетку из ребер, его руки и ноги, когда-то столь сильные от многих лет верховой езды, тренировок с оружием и войны, теперь исхудали и высохли.

Но особенно разительно изменилось лицо кастеляна. Словно за эти полгода он постарел на двадцать лет. Еще прошлым летом его лицо было здоровым и красивым, и, хотя он был уже старше средних лет, но по-прежнему излучал ауру силы, мужества и власти. Теперь его лицо стало бледным и истощенным, глаза горели лихорадочным огнем. В его светлых волосах появилась седина, как и в длинных усах, свисавших с худых щек. Щеки впали, скулы резко выступили, а глаза глубоко ввалились в глазницы.

Он знал, как он выглядел, но по-прежнему упорно отказывался смириться со своей болезнью. Чтобы не огорчать жену, он терпел осмотры и кровопускания, которые устраивал заикающийся лекарь, из всех средств предпочитавший пиявок, после того, как пухлая жрица Шаллии не смогла определить причину болезни. Лекарь посоветовался с замковым аптекарем, и вместе они придумали это скверно пахнущее лекарство, которое Лютьер должен был пить дважды в день — утром и вечером. И все же его здоровье продолжало ухудшаться, к большому горю семьи и его верных рыцарей.

Лютьер выглянул из высокого арочного окна, выходившего на север, радуясь ощущению тепла, когда лучи солнца коснулись его морщинистой кожи. На секунду он снова ощутил себя прежним, но внезапно резкий кашель вырвался из легких, и Лютьер схватился за грудь, его лицо исказилось от мучительной боли. Прохладные руки его жены забрали у него кубок, иначе Лютьер пролил бы его. Леди Кэлисс посмотрела на него, ее глаза были полны тревоги.

— Я в порядке, — прохрипел лорд Гарамон, слабо улыбнувшись.

Двери в трапезную распахнулись и, обернувшись, Лютьер увидел, что входят его сыновья. Первым шел высокий улыбающийся Бертелис.

— Завтрак! — потребовал молодой светловолосый рыцарь, и слуги засуетились.

Леди Кэлисс подошла к Бертелису, шлейф ее длинного платья волочился по полу.

— Сын мой, — приветливо произнесла она, и поцеловала его в каждую щеку.

Калар несколько скованно стоял позади него.

— Мама, — кивнул Бертелис, и подошел к отцу. Опустившись на одно колено перед своим отцом и сеньором, молодой рыцарь склонил голову. Лютьер улыбнулся своему сыну, который был настоящей копией его самого четверть века назад, и положив руки на его плечи в броне, поднял его на ноги.

Калар поклонился леди Кэлисс, старательно игнорировавшей его, и, подойдя к отцу, опустился на колено. Лютьер хлопнул Бертелиса по плечу, подтолкнув его к столу, на который слуги уже несли свежевыпеченный хлеб и вино. После этого лорд Гарамон повернулся к своему первому сыну и наследнику, его глаза стали более суровыми.

— Вы нашли их? — спросил он.

— Да, мой лорд, — ответил Калар, вставая и кладя руку на рукоять меча.

— Они оказали сопротивление, и пришлось убить двоих, чтобы привести их к повиновению. Остальных ратники ведут сюда на суд.

Лютьер кивнул и отвернулся. Еще раз поклонившись, Калар присоединился к своему брату за столом. Лютьер занял место во главе стола. Его супруга присела напротив, с любовью глядя на Бертелиса, который с удовольствием принялся за еду.

Калар сел за стол напротив брата и разломил пополам хлебец.

Симпатичная служанка Аннабель принесла еще блюдо с дикой птицей и олениной. Когда Бертелис игриво подмигнул ей, Аннабель покраснела. Молодой рыцарь проводил глазами стройную фигуру девушки и отхлебнул вина из кубка. Лютьер усмехнулся. «Парень сорвал еще один цветок удовольствия», подумал он.

— Как вы себя чувствуете сегодня, мой лорд? — спросил Калар.

— Я здоров, — ответил Лютьер, едва обратив внимание.

— Бертелис, — обратился он к другому сыну, — Гюнтер говорит, что ты мог бы быть лучшим из всех, кого он когда-либо учил, если бы ты больше времени посвящал тренировкам. Ты пропускаешь слишком много занятий.

Бертелис вздохнул.

— Я бы больше старался посещать его занятия, если бы старик сделал их более интересными.

— «Старик», — фыркнул Лютьер. — Следи за языком. Гюнтер немногим старше, чем я.

— Все равно Калару от этих занятий больше пользы, чем мне, — сказал Бертелис. — У него ум как губка. Он учится быстрее, чем я, и, правда, куда больше старается.

— Мне приходится стараться. Я не столь талантлив, как ты, — скромно сказал Калар.

— Чепуха. Ты лучше фехтуешь, хотя в седле с копьем лучше все-таки я, — улыбнулся Бертелис.

— А о рыцаре и судят по тому, каков он в седле, — заметил Лютьер.

* * *

Этой ночью, когда в замке все уснули, Калар видел сны. Он быстро заснул, потому что очень устал. Почти весь день он провел в седле, отрабатывая технику боя копьем под бдительным надзором Гюнтера. Снова и снова Калар пришпоривал Гренголэ, пуская коня в галоп, и поражал копьем учебную мишень, готовясь к удару, когда наконечник копья вонзался в цель. Только хорошо отработанные удары могли повалить на землю тяжелую деревянную мишень, после чего слуги поднимали ее и готовили для следующего удара.

Час за часом Калар атаковал тяжелую мишень, пока его плечо и рука не покрылись синяками от копья. Снова и снова слышал он во сне слова своего отца: «А о рыцаре и судят по тому, каков он в седле».

В своем сне Калар снова был в седле, верхом на своем боевом коне, и снова атаковал учебную мишень. Он поражал мишень копьем, но она была несокрушима, словно камень, и его руку сотрясло от удара, когда копье раскололось. Калар повернул коня, в его руке появилось другое копье, и он атаковал снова. Когда он скакал к деревянной мишени, то увидел, что мишень внезапно превратилась в гигантскую темную фигуру с огромными рогами, растущими из призрачной головы.