Чтение онлайн

— И предупреждения духа няни Ван из той же области?

Доктор Пан улыбается.

— Как специалист, много раз сталкивавшийся с чудесами, которые творит наша психика, допускаю, что такое вполне возможно.

И внезапно меня осеняет:

— А могут эти видения появляться под воздействием каких-нибудь… веществ?

Идеально гладкий лоб доктора пересекает крошечная морщинка озабоченности.

— Госпожа Мейли, вы начали принимать какие-то… необычные препараты?

Прекрасный эвфемизм для запрещенных наркотиков! Я поднимаю руку как при клятве в суде — чревато что-то скрывать от своего адвоката! И психиатра.

— Нет. — И добавляю: — Насколько мне известно.

Ведь Чэн в тот день как раз покупал воду, мало ли что мог по дороге подсыпать или вколоть в пластиковую бутылку! Недаром он так усердно предлагал довезти меня до дома — может, хотел понаблюдать результат? От мысли, что Чэн просто заботился, чтобы я не попала под ливневый шквал, нетерпеливо отмахиваюсь — ведь всегда лучше, когда виноват кто-то другой, а не твое личное (и чокнутое) подсознание!

Женщина качает головой.

— Если вы думаете, тот предсказатель вступил с кем-то в сговор с целью отвратить вас от нового жениха, попутно еще и подвергнув воздействию галлюциногенных препаратов… Слишком уж это сложно. Да и доказать такое крайне проблематично.

Представив мое обращение в полицию с жалобой на мошенничество — мол, шаман предъявил мне не того духа, которого я заказывала, к тому же я вообще никого не заказывала! — печально соглашаюсь.

— Ну и… — Складываю руки на колени в ожидании врачебного вердикта. И рецепта. — Как с этим бороться?

Доктор Пан некоторое время смотрит на меня задумчиво. Потом изрекает нечто совершенно неожиданное:

— А вы попробуйте не бороться, Эбигейл.

— Как это? Пусть видения или духи… то есть все эти визуализации вывертов моего подсознания окружают меня со всех сторон, а я не должна ничего делать?!

— Вы все еще принимаете назначенные лекарства?

— Э… нет. Практически нет. Последний год — точно ни разу.

— А я ведь приглашала вас на консультацию, чтобы снизить дозу препаратов постепенно и плавно, — вскользь, с едва заметной укоризной замечает женщина, и мне становится неудобно. Да, приглашала, и не раз, но я или обещала заглянуть при случае, вот только немного освобожусь, или вовсе не брала трубку. Но я тогда только-только начала чувствовать себя нормальным человеком, и возвращение к напичканной лекарствами, равнодушной ко всему кукле очень меня страшило. — И медитацию, вероятно, окончательно забросили?

Вздыхаю.

— Она мне совершенно не удается! В лучшем случае я попросту засыпаю. В худшем…. Ну вы помните.

Врач с улыбкой кивает. Еще бы ей не помнить! Наверное, я единственная пациентка, которая вместо успокоения раздражалась от медитации настолько, что начинала крушить все вокруг!

— Начните медитировать снова, возможно, теперь это будет получаться у вас лучше. А перед началом каждого занятия попробуйте задать себе один единственный вопрос: как вы относитесь к Чэну Маркусу на самом деле?

Смотрю на нее, хлопая глазами.

— В каком смысле?

— Он отвратителен? Уродлив, глуп, груб, скуп, ненавидит людей, детей и домашних питомцев? — В такт своим словам психиатр разгибает пальцы, словно боясь сбиться со счета при перечислении всех «выдающихся» качеств моего жениха. Засмеявшись, машу на нее руками.

— Довольно, доктор Пан, я поняла! Нет. Ничего подобного… ну или негативные черты своего характера Чэн пока успешно прячет. И внешность у него тоже обычная. Даже приятная.

— А как вы относитесь к замужеству по договоренности?

— В общем и целом спокойно. Знаю положительные примеры… м-м-м… мирных договорных браков. Хотя и отрицательных тоже хватает. — Пожимаю плечами. — Как, вероятно, и в замужестве по любви.

— И третий вопрос!

Доктор Пан очень любит такие тройки вопросов. Последний — самый решающий. Самый «волшебный».

— Тогда подумайте и скажите мне…

Ухожу от своего врача наполовину успокоенная — ничего сверхъестественного в моей жизни не происходит, всего лишь шутки психологии! — а наполовину взбудораженная. Нет, не возвращением к лечению, доктор Пан теперь прописала мне лишь легкие снотворные и ежедневные пытки медитацией (брр, лучше бы ледяной душ!), а вопросом, который она задала напоследок.

Почему я так отрицаю возможность брака с Маркусом Чэном?

О-о-о, причин-то сколько угодно! Во-первых, он явный протеже моего отца. Уже следует насторожиться, потому что большинство родительских «сюрпризов», конечно, приносят пользу корпорации и клану Мейли, но уж никак его отдельному представителю. Мне.

Во-вторых, в отличие от своих предыдущих женихов, я не знаю этого мужчину и — что важнее и безнадежнее — совершенно не горю желанием узнать, как бы Чэн ни старался предоставить мне такую возможность.

В-третьих, именно с его появлением в моей жизни начались все эти странности, от похищения до психологических заскоков, что симпатии к нему тоже не прибавляет.

В-четвертых, меня совершенно устраивает моя жизнь; пусть она немного скучновата, но выстроила ее я сама, и лишь я буду решать, впускать ли в нее какого-нибудь мужчину (которого опять же выберу самостоятельно).

В-пятых… В-шестых… Я дохожу до десятка очень важных причин, а стильная женщина напротив не сводит с меня умело накрашенных внимательных глаз, слушает, подбадривает, кивает и…

И отбрасывает все мои объяснения лишь одним невинным вопросом: а не из опаски ли, что история повторится вновь? Что я попросту опасаюсь за жизнь Маркуса Чэна?

Слышу за спиной тихий шелест, невесомое прикосновение — как будто легкий ветерок обвевает мою шею. Оборачиваюсь и вижу, как мягко и неспешно, даже как-то величественно, осыпаются подаренные Маркусом Чэном белые пионы. Один за другим. Все.

Целиком.