Теодорих Великий
Шрифт:
Свое назначение на должность консула Эвтарих отметил грандиозными празднествами и в Риме, и в Равенне. Кассиодор рассказал о них в своей хронике, которую он написал в честь Эвтариха:
«В этом году Рим увидел множество чудес. Посол Востока, Симмах, не мог надивиться огромному количеству дорогих подарков, которые получили и римляне и готы. Сенаторов Эвтарих буквально осыпал почестями. В проведенных в Амфитеатре играх были представлены дикие звери всех видов, которые привели в изумление присутствовавших там зрителей, поскольку они таких зверей еще никогда не видели. Даже Африка, в знак своего глубочайшего уважения, прислала на эти игры всё самое лучшее, что есть у нее для проведения таких забав. Все в один голос славили Эвтариха, и римские граждане выражали настолько сильную любовь к нему, что выражали горячее желание видеть его даже тогда, когда он уже давным-давно возвратился в Равенну к своему прославленному отцу. Там он вновь принялся раздавать римлянам и готам такие богатые дары, что все пришли к единому мнению: он, и только лишь он, смог бы превзойти великолепие празднеств, данных им по поводу вступления в должность консула».
Во время этих торжеств хвалебные речи звучали и в адрес Теодориха, о чем нам известно из некоторых фрагментов панегириков Кассиодора. В них прославлялась проводимая остготским королем внешняя политика, направленная на воссоздание Западной Римской империи, однако особо восторженных похвал удостоились те достижения его правительства, которые способствовали укреплению могущества и процветанию Италии. Вот что говорилось в одном из панегириков:
«Слава тебе, неутомимый триумфатор, благодаря борьбе и победам которого вновь возрождаются к жизни обескровленные части страны и возвращается к нам прежний, Золотой век».
В конечном счете сбылось, хотя и в несколько другой форме, приведенное выше пожелание Эннодия, в котором, правда, нет ни слова ни о борьбе, ни о победах:
«О, как хотелось бы, чтобы к плодам этого Золотого века добавился королевский отпрыск от тебя! Как было бы хорошо, если бы на руках у тебя играл наследник твоего королевства и если бы он воспринял от нас ту уверенность в счастливом радостном завтра, которую мы положили к твоим ногам!».
Так говорится в панегирике Эннодия. А в письме, которое он написал в 511 году одному южногалльскому епископу, эта же тема изложена такими словами:
«Помолись, чтобы Христос, наш Спаситель, сохранил на долгие годы жизнь того из Своих слуг, которого Он дал нам в лице нашего благороднейшего короля; за то, чтобы король смог подарить нашему государству наследника из своего рода, иначе все плоды трудов короля, все результаты, достигнутые им на протяжении нескольких поколений, бесследно исчезнут и нам останутся лишь горькие воспоминания о безвозвратно ушедшем Золотом веке!».
Глава 6
Золотой век
Современники Теодориха говорили о временах его правления как о поистине Золотом веке, о возврате прежних счастливых дней, поскольку несколько десятилетий, предшествовавших его приходу к власти, были отмечены беспросветной нищетой и тяжкими условиями жизни его народа. И эту счастливую перемену как друзья, так и враги Теодориха единодушно считали результатом проводимой им политики. Рим вновь стали называть — и уже в последний раз — Felix Roma, то есть счастливым Римом.
Как же удалось Теодориху добиться столь разительных перемен за довольно короткое время своего правления? Ни государственные, ни экономические органы управления страной не претерпели каких-либо существенных изменений. Все дело в том, что Теодориху удалось принести многострадальной Италии такой бесценный дар, как мир, который он стремился оберегать на протяжении всей своей жизни. Именно это было совершенно необычным в те жестокие времена. Армия его остготов была надежной защитой от набегов воинственных, жадных до чужого добра варваров. Сам король принимал весьма решительные меры к тому, чтобы и в самом государстве, и на его границах спокойствие сохранялось настолько долго, насколько это было возможно. Кроме того, его правительство проявляло крайнюю осторожность в таком вопросе, как повышение налогов, и гарантировало полное освобождение от налогов и государственную поддержку в тех случаях, когда речь шла об освоении новых земель или возникновении форс-мажорных ситуаций (стихийные бедствия, пожары и т. п.). Финансовое положение страны во времена правления Теодориха было очень стабильным, что позволяло правительству осуществлять мероприятия, имевшие чрезвычайно большое экономическое и экологическое значение: строились и реставрировались водопроводы и бани, для создания новых посевных площадей осушались болота. «Принимались все меры по сохранению, увеличению и рациональному использованию природных богатств страны независимо от того, о чем шла речь — о добыче полезных ископаемых или лове рыбы».
На новую, более высокую ступень поднялись сельское хозяйство, торговля, ремесла — словом, вся экономическая жизнь страны, — что позволило поддерживать на определенном уровне благосостояние ее жителей, несмотря на значительное увеличение размеров самого государства. Обновленное Остготское королевство было полно, если можно так выразиться, юношеского задора и за очень короткий промежуток времени достигло небывалых темпов развития. А поскольку, как уже говорилось, римляне привлекались к работе в органах самоуправления наравне с готами, то в широких римских кругах очень скоро примирились с фактом единоличного правления Теодориха. Дело зашло настолько далеко, что некоторые римляне и это вызывало вполне заслуженные насмешки Теодориха — начали стараться внешне походить на готов: в одежде, прическах и т. д. Можно сказать, что из всего латинского населения страны крайне враждебно по отношению к готам была настроена лишь одна (правда, обладавшая довольно заметной властью) группа, а именно сплотившиеся под флагом крайнего национализма знатные латифундисты. Но и им было невыгодно препятствовать неуклонному росту процветания страны в обстановке мира и порядка. И в течение очень многих лет после смерти короля-еретика — когда его народ даст последний отчаянный бой за свое существование и уже потеряет Равенну — ортодоксальные священники будут с благодарностью и грустью вспоминать то воистину счастливое время. Один из таких священников, Аноним Валесиан, который родился, может быть, в уже ставшей императорским городом Равенне, оценил времена правления Теодориха весьма примечательными словами:
«В его время Италия на протяжении 30 лет наслаждалась мирной жизнью, которая продолжалась и при его преемниках. Все, за что он ни брался, ему удавалось… Он щедро раздавал нуждающимся и деньги, и продукты питания, а поскольку он сумел прекрасно наладить работу органов управления, государственная казна, которую он принял совершенно пустой, быстро наполнилась. Он не предпринимал никаких мер, направленных против ортодоксальной религии. Он дал народу цирковые и другие театральные зрелища, поэтому его часто сравнивали с Траяном и Валентинианом I — настолько похожи были его дела на деяния этих императоров… К нему стекались деловые люди со всех концов страны. Судебные органы Италии осуществляли в его время правосудие настолько хорошо, что если кто-либо решался для улучшения своего благосостояния вложить куда-либо свое золото или серебро, то он мог быть уверен в том, что они сохранятся так же надежно, как за каменной стеной. Он повелел, чтобы ни один город Италии не имел городских ворот, а там, где они уже были, получили приказ никогда их не запирать; каждый мог заниматься своим делом в любое время дня и ночи. В его время на один солид можно было купить 60 четвериков пшеницы или 30 амфор вина».
Высокий уровень развития экономики и стабильное финансовое положение страны особенно сильно проявились в двух областях: в литературной жизни и в обеспечении сохранности общественных зданий и памятников. В то время как личное участие остготского короля в делах, относящихся к первой области, было лишь символическим — он мог создать благоприятные условия для ее развития, — то ко всему, что касалось второй области, Теодорих относился с искренним рвением и не жалел средств на уход за памятниками и зданиями. Перестраивая, реставрируя и придавая новый блеск величественным сооружениям и монументам, которые несли на себе следы умирания когда-то могущественнейшей Империи, Теодорих хотел лишний раз подчеркнуть, что он пришел в Италию не для того, чтобы разрушить все, связанное с этой Империей; нет, он всегда восхищался ее делами и сделает максимум возможного, чтобы вдохнуть в нее новую жизнь.
Особого внимания Теодориха в этом деле удостоились две столицы — Рим и Равенна. Имя остготского короля тесно связано с этими городами Италии. В новом дворце, который Теодорих построил для себя в Равенне, есть его мозаичный портрет. (Описание этого портрета сделал Агнелл, равеннский священник первой половины IX века, которому мы обязаны многим ценным сведениям о церковных сооружениях его родного города.) Так вот, на этом портрете Теодорих представлен одетым в кольчугу, в правой руке он держит копье, в левой — щит; рядом со щитом — символическое изображение Рима с дротиком в руке и в шлеме; на той стороне, где король держит копье, символическое изображение Равенны, направляющейся к королю: ее правая нога опирается на море, а левая — на сушу. Господствующая над морем и сушей Равенна украшалась с поистине королевской щедростью, а в Вечном городе производились масштабные реставрационные работы. Постоянная работа по улучшению состояния этих двух столиц была для Теодориха не обузой, а любимым занятием.