Чтение онлайн

Как известно, в античной древности было семь знаменитых чудес света. Рим, в котором находилось большое количество ценных памятников архитектуры, остготский король считал восьмым из таких чудес. Несмотря на тяжкое испытание, которому подвергли Вечный город вестготы Алариха I и вандалы Гейзериха, его по-прежнему украшали древние монументальные сооружения: театры, термы, базилики и опустевшие языческие храмы. Сохранили свой великолепный вид и форум Траяна и Капитолий. По образному выражению Кассиодора, Вечный город все еще населял «весьма многочисленный народ статуй и целый табун бронзовых и мраморных коней». Но были, разумеется, и поврежденные, и в значительной степени разрушенные здания. Во многих сооружениях были извлечены железные скобы, скреплявшие мраморные и травертиновые [33] плиты; блоки и колонны старых зданий либо использовали для возведения новых, либо готовили из них жженую известь. Ради ценных материалов разрушали даже мраморные и бронзовые статуи. В каких масштабах все это происходило, мы можем судить по такому факту, что сам Теодорих поступал подобным образом: он приказал использовать для строительства своей резиденции в Равенне мраморные блоки разрушенного императорского дворца Пинкир. Однако вскоре Теодорих опомнился и попытался с присущей ему энергией устранить все нанесенные Риму повреждения, как это уже делал до него император. Ярким свидетельством этих усилий Теодориха являются его указы, которые впоследствии Кассиодор и один из его учеников опубликовали под названием «Variae» [34] .

Теодорих ввел должность специального городского архитектора, в обязанности которого входил надзор за реставрацией зданий и сохранением их в надлежащем состоянии. Ему помогала в работе существовавшая и прежде Служба охраны статуй, следившая за состоянием всех городских скульптур. Их деятельность в Риме была чрезвычайно плодотворной. Государство затратило огромные средства на строительство кирпичных заводов и мастерских. Во многих светских и церковных зданиях того времени можно было найти кирпичи с клеймом Теодориха. Был отреставрирован целый ряд крупнейших сооружений Рима: гигантский императорский дворец на Палатинском холме, огромный (и сильно разрушенный) театр Помпея, величественное (и почти не подвергшееся разрушению) здание Амфитеатра Флавиев (Колизей). Привели в порядок и постоянно использовавшийся Большой цирк, верхние этажи которого довольно сильно пострадали от времени. Из средств, полученных от введения налога на вино, король ежегодно выделял определенную сумму на приведение в порядок стен Рима. Значительные суммы тратились также на обеспечение функционирования гигантских водопроводов, общественных терм и купален, великолепной, достойной самых высоких похвал системы канализации, а кроме того, на содержание чиновничьего аппарата. Особо нужно подчеркнуть то, что Теодорих выделял из своих собственных средств Деньги на строительство ортодоксальных церковных зданий. В годы его правления для Папы Симмаха были построены различные часовни в церкви св. Петра, рядом с этой церковью — церковь апостола Андрея, базилика св. Панкратия и базилика двух святых Пап: Сильвестра и Мартина Турского. Из стен последней базилики извлекли кирпич с именем Теодориха. Эта базилика — построенная на средства некоего Палатина, который, вероятно, был одним из высокопоставленных готских чиновников Теодориха и поэтому, как и король, особо чтил святого Мартина, поскольку был родом из Паннонии, — сохранила свой облик до наших дней. Жак благодаря стараниям Теодориха, стремившегося удовлетворить все духовные и мирские потребности Рима, этот город за очень короткий срок помолодел и украсился новыми зданиями. И, пожалуй, Эннодий не слишком сильно преувеличивает заслуги Теодориха, описывая в своем панегирике его деятельность такими словами:

А вот что говорит о Теодорихе упомянутый выше Аноним Валесиан: «Король любил строить новые здания и придавать прежний блеск стареющим городам, что, безусловно, следует считать одним из самых больших его достоинств». Нам известно о строительных работах в Террачине, Сполето, Парме, Павии и Монце. В Павии, совершенно по-особому укрепленном городе, по приказу Теодориха были построены дворец, купальни, амфитеатр и возведены новые городские стены.

Наиболее пристальное внимание Теодорих уделял двум городам — Равенне и Вероне. Оба этих города король сделал своими резиденциями, руководствуясь в первую очередь соображениями военной безопасности.

Как уже упоминалось выше, на вершине холма Сан-Пьетро, господствующего и над всем городом Вероной, и над ее окрестностями, был построен огромный, хорошо укрепленный дворец. (К сожалению, в настоящее время от него остались лишь жалкие остатки, скорее всего — обводных стен и восьмиугольных башен по углам.) В качестве дворцовой церкви Теодорих использовал одну из двух церквей: либо расположенную поблизости от дворца церковь св. Петра, либо, что вероятнее, весьма интересующую нынешних историков строительного искусства церковь Сан Стефано, наиболее Древние элементы которой клирос и крипта [35] , возможно, восходят именно к тем временам. И отнюдь не случайно Теодорих отдавал предпочтение Вероне, ибо этот город, в котором уже были прекрасные термы, великолепный римский театр и большая Арена [36] и в котором сам Теодорих приказал соорудить новые термы и акведуки, был хорошо укрепленной крепостью. Именно сюда Теодорих приезжал всякий раз, когда этого требовали интересы безопасности его государства; правда, приезжал он в Верону и тогда, когда ему становилось или слишком жарко, или слишком скучно в расположенной на равнине и окруженной болотами Равенне.

Находясь в Равенне, Теодорих мечтал о том времени, когда этот город будут окружать не бесплодные болота, а пышные сады. Эннодий говорит об этом так:

А в Вероне, стоя на вершине холма, где для него был выстроен дворец, Теодорих с удовольствием вдыхал свежий горный воздух и любовался открывающейся его взору великолепной картиной: прямо у его ног лежал огромный город и блестела излучина реки Атесис, на юге перед ним расстилалась широкая лента реки Пад [37] , за которой виднелись Апеннины, а на севере и западе красовались заснеженные вершины Альп. Здесь, где его никогда не тревожили воспоминания о годах, проведенных в императорской резиденции, он чувствовал себя единственным властелином этого прекрасного города. Это была его Верона! «Verona tua» [38] , — так называл ее Эннодий. В героическом эпосе город Верона фигурирует под именем Берн.

И тем не менее, столицей и главным деловым центром нового государства была отвоеванная у Одоакра Равенна, которая стараниями Теодориха превратилась в неприступную крепость и в которой, как в прежней императорской столице, находились все правительственные учреждения. Правительство Теодориха состояло, как известно, и из готов и из римлян, и эта двойственность не могла не наложить свой отпечаток на нравы его двора и жизнь его столицы. В Равенне всегда были сильны традиции прежнего блестящего образа жизни, свойственного римлянам, но на этом фоне было не менее заметным великолепие германского двора Теодориха, выросшего и получившего образование в Константинополе. Этот двор — со своим королем, непохожим ни на какого другого монарха, с его женой, в характере которой прекрасно уживались и царственная гордость и мягкая доброта, с роскошными празднествами и пирами, с певцами и арфистами, исполнявшими хвалебные и героические песни, с высшими готскими военачальниками, обладавшими опытом, мудростью и почти неограниченной властью, с мощными отрядами королевской гвардии и воинскими турнирами юных готов, — да, этот двор был поистине германским. Но были и римские аристократы, которые также занимали весьма ответственные посты, были яркие представители греческой и римской культуры, греческие и римские гувернантки, учителя, литераторы, художники и врачи — и все они являлись неотъемлемой частью римского уклада жизни в Равенне. Таким образом, королевский двор был ярким отображением всех идеальных устремлений своего монарха, который, постоянно заботясь о сохранении у германцев боевого духа и инициативы, тем не менее с готовностью принял многие римские обычаи и постарался дать и воспитание, и образование римской матроны как своей дочери Амаласунте, так и своей племяннице Амалаберге.

О своей столице, в которой еще при жизни императрицы Галлы Плацидии (ум. в 450 году), обладавшей тонким художественным вкусом, были построены многие великолепные здания, прежде всего — церкви и дворцы, Теодорих заботился истинно по-королевски. Он привел в порядок городской водопровод, который проложили еще при Адриане, и теперь жители были надолго обеспечены столь нужной им чистой водой. Он построил новые и отремонтировал старые термы, возвел здание Большого Гостиного двора (так называемую базилику Геркулеса [39] ) и многие другие крупные сооружения, отличавшиеся новизной архитектурной мысли и ставшие истинным украшением Равенны.

Среди них в первую очередь следует назвать построенный в восточной части города (позади церквей Сан Аполлинаре Нуово и Сан Джованни Евангелиста) дворец, передний фасад которого был обращен к западу, а задний — к находившемуся на востоке морю. Теодорих «изо всех сил старался приблизить завершение строительства дворца, однако ему не было суждено дожить до его освящения; правда, портики, расположенные по периметру дворца, он успел закончить». Так говорится в одной из древних равеннских хроник. Королевский дворец Теодориха строился, вероятно, по образцу императорского дворца Халка в Константинополе. Литературные источники свидетельствуют о том, что во дворце были обращенная к морю трапезная, широкие галереи; стены были облицованы мрамором и украшены великолепной мозаикой. То здание, которое сегодня гиды представляют приезжающим в Равенну туристам как дворец Теодориха, действительно принадлежало ему, но в более поздние годы подверглось реконструкции [40] . Истинный облик этого дворца времен Теодориха мы не в силах восстановить.

Мы имеем лишь весьма приблизительное представление о том, как в то время выглядело главное здание, в котором находились покои и церемониальные залы короля и которое было окружено двориками и стенами [41] .

На его переднем фасаде находилась центральная часть изображения города Равенны, полная картина которой представлена в самом низу южной стены созданной по воле Теодориха церкви Сан Аполлинаре Нуово. И хотя у нас нет полной уверенности в том, что эти изображения идентичны, мы все же вправе допустить такую возможность. Построенное совершенно в античном духе главное здание выглядело, по нашей гипотезе, как импозантное двухэтажное строение, крыша которого была сделана из красной черепицы.