Трагедии. Сонеты
Шрифт:
Яго
Вы слышите? Постойте, лейтенант! Монтано! Господа, остановитесь! Опомнитесь! Пред вами генерал. Да вы, никак, ослепли в самом деле?Отелло
Вот зрелище! Что тут произошло? Мы разве турки, чтобы обращаться Друг с другом, как не стали б и они? Сейчас же перестаньте! Душу выну Из каждого, кто будет продолжать. Скажите там, чтоб больше не звонили. Так целый город можно всполошить. Что тут случилось, господа? На Яго От огорченья нет лица. Скажи, Кто начал эту драку, честный Яго?Яго
Не понимаю. Были тишь да гладь, Как вдруг, не говоря худого слова, Они рубиться начали. Позор! Я б лучше в честной битве ног лишился, Чтоб не присутствовать при их стыде.Отелло
Как, Кассио, могли вы так забыться?Кассио
Простите. Я не в силах говорить.Отелло
Вы сдержанностью славились, Монтано. Какая сила вас могла толкнуть Свою степенность променять на имя Ночного драчуна? Ответьте мне.Монтано
Отелло, я, к несчастью, тяжко ранен. Мне лучше помолчать. Вам скажет все Поручик Яго. Он всему свидетель. Ни в чем не грешен, или грех мой в том, Что защищался я от нападенья.Отелло
Ну, видит бог, вся кровь во мне кипит И ослепляет страстью! Горе, горе Всем, на кого я руку подыму, Хотя б зачинщик был родным мне братом! Как ссора началась? Кто коновод? Неслыханно! В военной обстановке, Средь возбужденных жителей, самим Завесть кровавый спор на карауле! Чудовищно! Ну, Яго, говори. Кто виноват?Монтано
Не по-солдатски будет Замалчивать или смягчать вину.Яго
Оставьте. Я себе язык отрежу Скорей, чем против Кассио скажу, И если отвечаю, то в надежде, Что мой ответ ему не повредит. Как было дело? Мы стоим с Монтано. Глядим: крича, вбегает человек. За ним с оружьем Кассио. Монтано Стал, преграждая лейтенанту путь, А я бегом пустился за кричавшим, Чтоб крик его унять, но не догнал. А позади уж стук мечей. Не верю Своим ушам, бегу скорей назад — И нахожу все то, что вы застали. Вот, собственно, и все, что я видал. Но я напомню. Люди — только люди. Их свойство ошибаться. Признаю, Что Кассио не прав перед Монтано, Но тот, который скрылся и кричал, Привел, как видно, лейтенанта в ярость, И он вскипел.Отелло
По доброте души Ты, Яго, выгораживаешь друга. Нет, Кассио вины простить нельзя. Я, Кассио, любил тебя, но больше Ты мне не офицер.Возвращается Дездемона со свитой.
Но каково, Они ведь Дездемону разбудили!(Обращаясь к Кассио.)
Ты мне уроком будешь для других.Дездемона
Что тут у вас?Отелло
Все, милая, в порядке. Монтано, я вас сам перевяжу, И вас домой проводят.Монтано уводят.
Слушай, Яго. Понаблюдай за городом. Смотри, Чтоб беспокойство не распространилось. Знакомься, Дездемона, жизнь моя, С удобствами солдатского житья. Пойдемте спать.Все, кроме Яго и Кассио, уходят.
Яго. Вы ранены, лейтенант?
Кассио. Смертельно.
Яго. Сохрани бог!
Кассио. Доброе имя, доброе имя, доброе имя! Я потерял свое доброе имя, бессмертную часть самого себя. Осталась одна животная. Где мое доброе имя, мое доброе имя!
Яго. Ей-богу, я думал, что вы ранены! Вот это была бы история. А то — доброе имя! Подумаешь, какая важность! Доброе имя — выдумка, чаще всего ложная. Не с чего ему быть, не с чего пропадать. Ничего вы не потеряли, если сами себе этого не вдолбите. Есть много способов вернуть расположение генерала. Вас разжаловали для острастки. Это больше для виду. Попросите у него прощенья, и он опять растает.
Кассио. Я скорее попрошу его усилить строгости, чем потерплю у него на службе такую дрянь и пьяницу. Нарезался черт знает как и разошелся. Напыжился. Затрещал, как попугай, распетушился! Глубокомысленные разговоры с собственной тенью. Фу, какая гадость! О дух, скрытый в вине, ты оттого зовешься «спиритус», что ты сам дьявол!
Яго. За кем вы гнались с оружием? Что он вам сделал?
Кассио. Понятия не имею.
Яго. Не может быть!
Кассио. Помню какую-то кашу, а по порядку ничего не помню. Была драка, а почему — черт ее знает. Господи! Самим вливать в свой рот отраву, которая превращает тебя в дурака и скотину! И еще прыгать и радоваться по этому поводу!
Яго. Сейчас у вас довольно ясная голова. Когда вы протрезвились?
Кассио. Дьяволу хмеля угодно было уступить меня дьяволу гнева. Один порок дал место другому, чтобы я полнее налюбовался собою.
Яго. Вы слишком строги. По условиям военного времени, конечно, лучше бы этого не было. Сделанного не воротишь. Но это вещь поправимая.