Чтение онлайн

Но мне было всё равно.

Во мне не было боли. Вернее, она была, но где-то далеко, на периферии. В ответ я бил его снова и снова, и с каждым ударом мстил. За Тани. За её смех, который я больше никогда не услышу. За её руки, которые больше никогда обнимут меня. За всё!

Он начал слабеть. Сначала удары стали медленнее. Потом реже. Потом он просто перестал блокировать — только закрывал лицо руками, и я бил по рукам, по вискам, по всему, что попадалось. Бил и бил. Не мог остановиться.

— Стой! Стой, чёрт тебя возьми!

Чьи-то руки схватили меня за плечи, потянули назад. Я не думал — просто среагировал. Локоть назад, удар в живот ближайшему. Разворот, удар — второй отлетел в сторону. Ещё один — перехват, бросок. Я даже не смотрел, кого бью. Только вперёд. Только к нему.

Добить. Добить. Добить.

Я успел нанести ещё два удара, прежде чем что-то острое укололо меня в шею, у нижней кромки шлема, под правым ухом. Я всё ещё что-то кричал. Требовал. Обещал.

Потом наступил туман.

Открыл глаза.

Караван. Медицинская машина. Меня не качало — значит, не едем. Рядом сидел медик в серо-зелёном комбинезоне: молодой, с усталым лицом и тёмными кругами под глазами. Его я уже видел на базе в посёлке старателей. Напротив меня, у противоположной стены, сидел начальник конвоя.

— Что с ним? — спросил начальник конвоя, не глядя на меня. Он смотрел на медика, как смотрят на механика, когда нужно знать, можно ли ещё ехать на этой машине.

— Его еле оттащили от падальщика. Шестеро оттаскивали. Сорвался он начальник. Слетел совсем с катушек. Мстил за смерть своей девушки.

— Хорошо отомстил, — произнёс тот с интонацией, которую я не смог до конца расшифровать. Это не было осуждением или неодобрением. Просто констатация. — Три багги падальщиков, считай, в одиночку уничтожил. А как второй?

— Этот лучше. Контузия и перелом носа. В целом скоро будет в порядке, — медик поднялся и начал перебирать содержимое медицинского кейса, закреплённого у стены. — Меня больше вот этот волнует. Такие раны, как у него, быстро не лечатся. Его бы в капсулу уложить. Хотя бы на неделю.

— Ты что, шутишь? — начальник конвоя удивлённо посмотрел на медика, и в этом удивлении читалось многое: усталость, раздражение, невозможность изменить ситуацию. — У меня нет больше разведки. Есть только эти двое.

— У тебя что, мало наёмников? — медик равнодушно обернулся к нему. — Отправь кого-нибудь из них вперёд. А этих хотя бы немного восстановим. Они оба сейчас не в форме.

— Не могу. У меня приказ. — Начальник конвоя посмотрел куда-то в сторону, где, судя по слабому звуку, за тонкой перегородкой находился кто-то ещё. — Именно эти двое — наша разведка. Других вариантов нет.

— Я тебя понял, — ответил медик — Сделаю, что смогу. Но чудес не жди. Оба серьёзно пострадали.

Именно здесь я чуть повернул голову и увидел его.

Здоровяк. В наручниках, пристёгнутый к стальной скобе у стены. Лицо разбито в кровь — нос сломан, точно, левый глаз заплыл до состояния щели, нижняя губа рассечена. Он был без сознания, но дышал — тяжело, с присвистом, но дышал.

Что-то внутри сработало.

И я, не задумываясь, рванулся к нему и почти сразу обнаружил, что тоже пристёгнут. Наручники на моём правом запястье, другой конец защёлкнут на ручке-поручне у стены. Но даже так я попытался дотянуться до него. Но не смог. Этот гад находился слишком далеко.

— Командир, — с трудом выговорил я, и мой голос показался мне чужим, как будто я долго кричал. Что, видимо, так и было. — Он моя добыча! Отдай мне его! Я всё равно его найду и убью!

— Успокойся, Клим, — начальник конвоя поднялся и подошёл ближе. Посмотрел на меня внимательно, как смотрят на что-то сложное и неудобное. — Он нужен нам живым. Будем его допрашивать.

— Не нужен он вам! — я потянул наручники, зная, что бесполезно, но был не в состоянии остановиться. — Он за всё ответит! Дай мне его, я его голыми руками убью!

— Клим, я понимаю твою боль, — медик осторожно приблизился, и я увидел в его руке шприц-инъектор. — Но сейчас ты не в себе. Тебе нужен покой.

— Не трогай меня! — я рыкнул — именно рыкнул, по-другому не скажешь. — Дай мне его я его! На куски его разорву!

Здоровяк в этот момент начал приходить в себя. Сначала дрогнули пальцы. Потом — медленно, с видимым усилием — он приподнял голову и посмотрел на меня разбитым лицом.

— Не смей! — я резко обернулся к медику, который подошёл ко мне с инъектором. — Не смей меня усыплять! Я с ним ещё не закончил!

— Клим, — голос начальника конвоя стал жёстче. — Если ты не успокоишься, я тебя силой усыплю.

— Он мой! — выдохнул я и одной рекой отбросил медика вместе с и его инъектором, а потом попытался освободить руку.

Но на меня навалились сразу четверо, в том числе начальник конвоя.

— Коли! — услышал я приказ начальника конвоя.

Игла всё же нашла меня, как я не пытался уклоняться и даже раскидал двоих. После этого я уже не мог, сопротивлялся, просто смотрел на здоровяка и думал, что этот разговор ещё не закончен. Что бы там ни говорил начальник конвоя. Я его найду и убью. А потом вновь отключился

Пришёл в себя я уже на пассажирском сиденье нашей с Ори багги.

Местное светило уже клонилось к закату, это значило, прошло не меньше двух часов, скорей всего гораздо больше. Наручники по-прежнему были на запястье, только теперь второй конец был пристёгнут к металлической раме кресла. Правое колено саднило. Плечо ныло. В голове будто кто-то методично колотил в большой барабан.

Ори стоял рядом с багги. С заклеенной пластырем крест-накрест физиономией, что делало его похожим на персонажа из детского комикса. Рядом с ним возились двое техников в промасленных робах. Они что-то изучали под багги, лёжа на спине прямо в раскалённом песке.