Чтение онлайн

— Ответ правильный! И мы вручаем нашему зрителю суперприз — моющий пылесос с функцией встроенной кофеварки! — пропела Ритка, а Доминика захлопала и засвистела, изображая аплодисменты в студии.

Анна Вадимовна рассмеялась:

— Да вы еще девчонки совсем. Эх, с удовольствием покричала бы вместе с вами, да возраст не позволяет. И люди не поймут.

Ритка взахлеб рассказывала:

— Представляете, я как увидела девчонок, сразу поняла — мои. Лёлька на меня страшно похожа, правда?… Анна Вадимовна, а скоро мне их отдадут?

— Трудно сказать, я этим никогда не занималась. Вот Пална выйдет — все у нее и узнаешь.

— Может, это и хорошо, что не сразу. Мне подготовиться нужно. Квартиру побольше снять…

Доминика удивилась:

— Разве ты не будешь жить у Борюсика?

— Тесновато там, а девочкам простор нужен. Ничего, я Борюсика уговорю. Да на работу еще надо будет устроиться. Я на рынок не вернусь. Засмеют. Нужно что-то поприличнее найти. О! Пойду в фельдшерскую школу — буду потом в клинике Борюсику помогать. Я еще в детстве врачом стать хотела.

— Прости, я не поняла, куда ты собралась идти? — переспросила шокированная Доминика.

Ритка терпеливо повторила:

— В фельдшерскую школу. Скорей всего. Я еще не до конца решила. Может, в фотомодели подамся. В общем, где платят больше. Я не из тех женщин, которые сидят на шее у мужчины. И потом, нас теперь трое — мы на шее одного Борюсика при всем желании не поместимся.

— Ритка, опомнись: какие фельдшера, какие модели? Ты же — владелица «СуперНики»! — напомнила Доминика.

Ритка нахмурилась:

— Я все помню, Ника, не беспокойся. И при каких обстоятельствах я стала владелицей — тоже хорошо помню.

— Крах дела моей жизни, — пригорюнилась Доминика. — Пока я лежала в больнице после аварии, компанию у меня просто украли. Махинации на бирже, прямой подлог….. Да что теперь говорить…

Доминика замолчала: у нее резко ухудшилось настроение, она отошла к окну. Анна Вадимовна изумленно смотрела на Доминику и Ритку.

Ритка вздохнула:

— Да, мама Аня, все это сделала я. Только — не все и не я. То есть на меня давили плохие люди. И теперь, когда мне нечего бояться, я возвращаю все настоящей хозяйке, Доминике. И акции, и кресло, и офис.

Анна Вадимовна встала:

— Та-а-ак, пожалуй, я слишком стара для всех этих сложностей. Пойду к девочкам. Думаю, вам найдется, о чем поговорить.

Доминика отошла от окна, взяла Ритку за руку:

— Ритка, о судьбе компании и о наших с тобой делах давай поговорим позже — в более спокойной обстановке. А сейчас, когда жизнь Палны вне опасности, мы должны выяснить все о роли Косаревой и Крокодила в этой некрасивой истории.

— Вот номер-то будет, если выяснится, что Крокодилище — мой папа! — охнула Ритка. — Слушай, Крокодила Виктором зовут. А я — Викторовна!

Ритка сначала остолбенела от своей догадки, а потом впала в истерику. Она вскинула руки и прошлась в импровизированном танце:

— Асса! Была Ритка — девчоночка классная, а стала Ритка — Крокодиловна опасная. Асса!.. Жила Ритка, горя не знала, пока ее родные папа с мамой не сдали… Ай, жги, жги, зажигай! Чавела!

Ритка сделала круг и, обессилев, упала на диван.

Николай Николаевич с Сергеем приехали к Петрову. НикНик собирался что-то сказать, но Сергей, оттеснив его, подошел прямо к столу:

— Товарищ подполковник. Или — господин подполковник — не знаю, как вам больше нравится. Хочу сказать сразу, чтобы между нами не было дурацких недомолвок: любой труд по возвращению моих денег будет оплачен. В разумных, но весьма достаточных пределах.

Петров взвился:

— Да что за день сегодня такой? Взятки просто наперебой суют. Становится даже немного жалко, что я такой принципиальный. Будем считать, что вы этого не говорили, а я этого не слышал.

— Он пошутил, — быстро вмешался НикНик.

Сергей возразил:

— Шутить я и не думал. Я в отличие от некоторых — не клоун и вполне способен отвечать за свои слова

Петров устало кивнул гостям на стулья:

— Присаживайтесь. Давайте разбираться. Я все проанализировал и пришел к выводу, что доказать вину Косаревой в хищении денег на данный момент практически не представляется возможным.

— Аналитик хренов! А фотографии? — взбесился Сергей. Петров пожал плечами:

— То, что она танцевала с вами в ресторане, известно и без фото. Это подтверждают свидетельские показания посетителей, официантов ресторана. Но что из того?

— Как что? После ресторана мы поехали ко мне домой, деньги испарились. У меня есть банковский документ, подтверждающий, что я их получил до встречи с ней. А после они исчезли, — заявил Сергей.

Петров вздохнул:

— Мне уже надоело повторять избитую истину: после не значит вследствие.

— Интересно у вас получается. Преступница есть, жертва есть, а денег нету. А где же справедливость? — вскричал Сергей.

— Успокойтесь. Справедливость есть. Ваша Косарева попалась на другом преступлении — гораздо более серьезном. И стопроцентно понесет наказание. Доказательная база у нас сильная, отвертеться ей не удастся.

— Что? База? Отвертеться?… — Сергей даже на месте подскочил. — Да плевал я на вашу базу с высоты птичьего полета! И на Косареву эту вашу со всеми ее увертками. Меня вообще не интересует, за что и как ее накажут. Меня интересуют мои деньги!

Петров резко его перебил:

— Молчать и слушать. Вы, пострадавший, мне ужасно надоели. Более того — вы мне ужасно несимпатичны. Я бы вас с удовольствием выбросил в окно, но, к сожалению, не имею такого права. Поэтому я забуду ваш оскорбительный тон и даже дам один полезный совет. Если Косарева промышляла в городе клофелином, то должны найтись и другие пострадавшие.