Чтение онлайн

– Скажи им, что дубленки будут переданы на предприятия.

– Ой ли... Если их пометить, то через неделю можно будет купить у спекулянтов.Это уже не моя забота. — Фиртич придвинул тарелку.

– Твоя, Костя, твоя... Господи, как мне жалко своих девочек. Красивые, умные, образованные. А голова занята только тем, как раздобыть себе приличную вещь. Выкручиваются, экономят на всем. Чтобы втридорога купить у спекулянтов... Я знаю женщин, которые ни одной вещи не покупают в магазине. Годами!

– Ну и дуры, дуры...Брось, Костя, брось. Взгляни на себя, на меня, на вещи вокруг нас... А все почему? Потому что достать можем. И без всякой доплаты. Сашка, мальчишка, студент, письмо прислал, куртку просит, только чтобы фирма. А ты, отец, и не мыслишь, что пошлешь ему изделие Володарки... Не хочу тебя обидеть, но бесполезно требовать от других того, чего не делаешь сам.

– Я такой же дурак, как и твои сотрудницы. Не могу перепрыгнуть через условность, общественное мнение, всякую чушь...

– Тем более что это нетрудно сделать, — перебила Елена. — Ты можешь покупать то, что выпускают у нас небольшими партиями. На выставки. По персональным заказам.

– Да. Я сторонник небольших партий. В массе любая вещь теряется... Завали завтра все магазины зарубежным барахлом — и мы обнаружим существование своих товаров. И гораздо лучших, чем импорт. Модницы наклеят ярлык «а-ля рюс» — и завертится машина... Дефицит — это во многом вопрос количества.

Фиртич взглянул на телефон.

Ему показалось, что и Елена ждет этого звонка. Только тем и можно объяснить нервный тон их разговора. Надо придумать что-то. Позвонить кому-нибудь, чтобы овладеть телефоном. И не мешкать. Он встал, сделал несколько шагов и поднял трубку.

...

Главный бухгалтер Михаил Януарьевич Лисовский был явно озадачен внезапным звонком директора.

– Хочу известить, что разрешение на продажу ресторану шерсти я получил. — Фиртич видел, как в черном глянце стекла отражается профиль жены.

– Сейчас без четверти одиннадцать вечера. — Лисовский старался справиться с кашлем.

Фиртич понимал, что звонок его выглядит нелепо.

– Я хотел вас успокоить, — произнес он после паузы.

– А я спокоен. Я принял снотворное. И совершенно спокоен. Это вам надо беспокоиться. — И, мстя за беспардонный звонок, Лисовский добавил: — Видимо, вы очень заинтересованы в этом Кузнецове, директоре ресторана «Созвездие».

– Очень, — ответил Фиртич.

– Не знаю, чем объяснить вашу к нему слабость, — ехидничал Лисовский, — но смею вас уверить, что Кузнецов может купить триста километров шерсти. Причем наличными и из своего кармана. Только торговля пирожками в «Олимпе» приносит ему чистоганом больше сотни. Ежедневно.

– Вы так хорошо осведомлены?

– Уверяю вас. Я получил приглашение на бухгалтерскую экспертизу. Ресторан заинтересовал следственные органы... Надеюсь, в скором времени трехсот метров шерсти не хватит прикрыть грех ресторана «Созвездие». К тому же голубой... Скромнее что-нибудь надо. Скажем, черной. Или полосатой.

Фиртич молчал, весть его ошарашила. Лисовский прислушался, для верности дунул в микрофон.

– Куда вы пропали, черт возьми?

– Пирожковый бизнес? — невпопад проговорил Фиртич.

– Это блохи. Там дела покрупнее. Правда, Кузнецова не зацепить. Умен, бес! И осторожен. Никаких следов... Спокойной ночи.

Едва Фиртич оставил трубку, как телефон залился необычно высоким звоном. Фиртич сорвал с рычажков трубку.

– Алло! — произнес он «казенным» голосом.

Трубка молчала томительно и глухо. Положить ее Фиртич не решался — Анна наверняка позвонит еще раз и по «закону свинства» нарвется на Елену. А то, что звонила Анна, Фиртич уже не сомневался...

В темном зеркале оконного стекла, словно в камине, тихими угольками тлел красный халат жены.

– Слушаю вас! — резче произнес Фиртич, давая понять, что звонок сейчас совершенно некстати.

– Костя, — отозвалась Анна, — я хочу тебя предупредить...

– Извините. Вы не туда попали, — проговорил Фиртич и добавил, чтобы исключить повторный звонок: — Это квартира Фиртича! — Он положил трубку и беззаботно проговорил, глядя поверх головы жены. — Ошиблись номером.

Елена усмехнулась и передернула плечами.

Широкое окно библиотеки Универмага вбирало в себя половину города. К горизонту белыми гребешками прибоя уходили новостройки. Впечатление усиливала телебашня, торчащая маяком в этом застывшем море. Бывали дни, когда чайки подлетали прямо к окнам библиотеки. И орали хриплыми голосами. Особенно зимой...

Татьяне Козловой нравилось кресло у мохнатой пальмы.

Впервые Татьяна открыла для себя это место месяца три назад. А то обычно простаивала в коридоре с девчонками, болтала о всякой ерунде и курила. А ночью не могла уснуть — болели ноги. Боль поднималась от пяток, скручивала лодыжки, палила колени. Даже в голову отдавало. Старые продавцы успокаивали: пройдет, у всех проходит. И делать ничего не надо. Некоторые, правда, колют икры иглой, натирают тигровой мазью. Чепуха все. К старости, конечно, все скажется, все загнанные внутрь болезни вылезут. А по молодости пройдет...

И прошло. Когда Татьяна открыла для себя это кресло, эту пальму, эту тишину. На пятом этаже была специальная комната отдыха, но девушки ее не жаловали, там обычно собирались «бабушки». Татьяна с самого начала возненавидела ту комнату. И уютно, а душа не лежит...

Как-то ее пригласили на ипподром. Низкое зимнее солнце прошивало летящие конские хвосты, сверкало в спицах колясок. А потом знакомый повел ее на конюшню, хотел похвастаться дружбой с наездниками. В чистых светлых денниках лошади после заезда выглядели усталыми, тяжелыми. Дымились их потные крупные тела...