Unknown
Шрифт:
русских туристов, как впоследствии выяснилось, прибывших из да-
лекого Иркутска. Туристы были полураздеты и все были с недель-
ным африканским загаром. Монзиков решил, что свои его не сдадут
и лучше ему держаться русских, чем любых других, которых он не
понимал и которые были заняты только собой.
После тщетных часовых поисков беглеца арабы с большой
тоской уныло поплелись к своему каравану.
Каким-то непонятным образом примерно через полчаса у
Монзикова появились джинсы, рубашка и стильная, ярко красного
цвета бейсболка. Александр Васильевич за два часа скитания по
пирамидам сумел познакомиться с двумя сорокалетними мужика-
ми, прилетевшими на отдых из прекрасного г. Иркутска. Один из
них – Сергей - был таксистом, работавшим всю жизнь во втором
таксопарке, а другой – Никита - был местным шоуменом.
– Санёк, тебе надо ехать с нами. Мы тебя в обиду не дадим, -
сказал Монзикову Сергей и по-доброму похлопал по правому пле-
чу.
От боли Монзиков чуть не потерял сознание. Он начал стенать
и корчить гримасы на лице. Верблюжий след давал о себе знать.
– Это меня, бля…, укусил, сука бля…, верблядь ёбан…, - Мон-
зиков пытался хоть что-то объяснить своим новым знакомым, но
ничего путного ему на ум не приходило. Плечо ужасно болело, а
437
нестерпимая боль отдавала в голову. По всей видимости, Монзиков
был сильно простужен и у него была высокая температура.
– Так, друг, пошли-ка вон к той фигне40. Курнёшь пару раз и
всё у тебя наладится. Да? – сказал Никита и весело подмигнул Сер-
гею.
Все трое подошли к старому арабу, дававшему туристам за
деньги попробовать кальян. Несколько затяжек, сделанные
Монзиковым, сразу же отвлекли его от больного плеча, а ещё через
две-три минуты Александр Васильевич начал «плыть». Он попал в
прострацию и потерял связь с реальным миром. Взгляд у него
сделался таким, какой бывает у начинающих наркоманов.
Монзиков ещё что-то отвечал, что-то говорил Никите и Сергею, но
это были простые, односложные фразы без какого-нибудь смысла.
Монзикову было хорошо.
– Так, Серега, давай его отсюда надо уводить. А то он сейчас
накурится этой гадости и чего-нибудь ещё сделает с кем-нибудь…,
– Никита был несколько встревожен состоянием и видом Монзико-
ва.
– Да ладно тебе, пусть ещё курнёт пару раз, - с некоторым
умилением в голосе заметил Сергей. – Смотри как его торкнуло! А
ты пробовал эту фигню?
– Шишу? Шишу я пробовал не один раз и тебе советую эту
фигню выкинуть из головы, если не хочешь стать таким же отмо-
роженным, как эти черножопые. Понял, да? – Сказал Никита и с
силой вырвал у Монзикова кальян. – Пошли, болезный, надо ехать.
– А куда мы его сейчас отвезём? – спросил Сергей.
– Куда, куда? В отель к себе, вот куда! А послезавтра посадим
его на самолет и тю-тю, на Родину. Вот так вот. Да. Понял, соло-
пон? – Никита даже и не сомневался в успехе всей операции.
– Никита, а ты заметил, какие классные татуировки у Саньки?
– с восхищением спросил Сергей.
– Заметил, заметил. Надо будет ещё выяснить, как и когда он
их заимел. Я думаю, что тут что-то нечисто, - Никита вёл Монзико-
ва под левую руку к автобусу.
Монзиков не сопротивлялся. Слегка спотыкаясь, он безучаст-
но смотрел лишь вперед, не обращая никакого внимания ни на ок-
40 Прим.авт.: крепкое ругательное слово здесь и далее заменено на более легкое по форме
разговорное слово в связи с тем, что книга рассчитана на широкий круг читателей, среди
которые имеется большое число противников ненормативной лексики.
438
ружающих, ни на прекрасный вид пирамид. Александр Васильевич
шел себе и шел, никому не мешая, никого не трогая, ни с кем не
разговаривая.
Посадили Монзикова в автобус на свободное переднее сиде-
нье. Все задние места были заняты. Минут через 40 к Монзикову
окончательно вернулись сознание и интерес к жизни. Ещё ему
очень хотелось есть и пить. Когда друзья дали ему бутылку лимо-
нада, то он опустошил её в один присест. Какая-то женщина сзади
любезно предложила варёное яйцо и маленькую круглую булочку,
кто-то ещё дал два помидора и большой свежий огурец. За 10 ми-
нут Монзикову передали столько еды, что на свободном с ним си-
денье не было даже места, куда всё можно было сложить. Но Алек-
сандр Васильевич ел, ел и ел. Автобус ехал с приличной скоростью
по окраинам Эль-Гизы в сторону Каира. Начинало темнеть. Дорога
была неровной, в ухабинах. Спасало лишь то, что водитель был на-
стоящим ассом, а сам автобус был из славного семейства Мерседес.
Публика собралась непривередливая, привыкшая к российскому
сервису и совдеповским дорогам. Всё было просто замечательно.
Монзикова сильно трясло на переднем сиденье. Может быть
именно поэтому, пища всё входила и входила в голодного человека.
Постоянная качка и тряска, словно виброукладочная машина, дела-
ли своё дело. Когда Монзиков сожрал половину от того, что ему