Чтение онлайн

— Она выше Эйфелевой! — не без гордости заявил Томагава, поднявшийся на верхнюю палубу вслед за Климовичем и Джин.

— А в кратер Фудзи имеют обыкновение бросаться японцы, чья жизнь не сложилась, — добавила девушка. — Нередко это бывают отчаявшиеся влюбленные.

— Черт подери! — возмутился Климович. — Неужто вы полагаете, что гиды забудут сообщить мне все это?!

Они любовались раскинувшейся перед ними панорамой. Между тем «Альбатрос» подтягивался к одному из иокогамских причалов. Отсюда до центра Токио минут двадцать езды по «хай-вей» — скоростной надземной дороге эстакадного типа.

— К сожалению, сегодня я не смогу сопровождать вас, — опечалено сказал Томагава. — Мне надо встретиться кое с кем по делам фирмы.

— Ох, как нам будет скучно! — обрадовался Климович.

— Томагава-сан, не беспокойтесь о нас, я хорошо знаю город, мы не заблудимся, — принялась успокаивать японца Джин.

Она чуть не захлопала в ладоши от того, что их дела складываются так удачно.

Однако появившийся на корабле Тучков быстро положил конец их оптимизму. Узнав о том, что Томагава оставляет Климовича и Джин без надзора, он быстро извлек из этой информации свои, профессиональные выводы:

— Час от часу не легче! Значит, американцы договорились с японцами, чтобы те взяли вас под наружное наблюдение. Ты еще не знаешь, что такое японская наружка! Двое топают за тобой по пятам. Ты можешь поговорить с ними, угостить их сигаретами. И в то же время ведется квалифицированная слежка с применением скрытых камер и прочей ультрасовременной чертовщины. Ставлю тебе, Женя, три задачи: первая — разбросать наружку, вторая — увести слежку подальше от того места, где живет Мацура, третья — уйти от наблюдения. Все ясно?

— Нет, не все. Что значит «разбросать наружку»?

— Вы с Джин должны проявить максимум общительности. Заходите в мелкие лавчонки, в почтовые офисы, в банки, покупайте сувениры и заговаривайте с кем попало. Наружка начнет устанавливать ваши мимолетные связи, она распылит силы, ослабеет.

— В том случае, если мы уйдем от слежки, можно двигаться к Мацуре!

— Нет, Женя. Эту часть работы я беру на себя. Ты уж извини, но у меня, наверное, выйдет лучше. А потом — вы ведь все равно не оторветесь от наружки. Не получится у вас такое. Не обучены вы. Однако к этому надо стремиться. Пусть японцы думают, что вы хотите с кем-то встретиться и получить какую-то информацию… Приступай, Женя! Удачи тебе!

— И тебе тоже!

Климович уже хотел уйти с «конспиративной квартиры», но у самой двери остановился, повернулся к Тучкову и спросил:

— А что там творится у нас дома, Сергей? Японцы все показывают по телевизору Москву, Белый Дом, толпу людей около него, солдат в касках и бронежилетах…

— Я думаю, что ничего особенного не происходит. Просто президент еще раз поссорился с Верховным Советом. Кстати, мы можем радио послушать. Тут у них какая-то станция по-английски вещает.

Тучков повернул ручку настройки приемника. Радио сказало: «Япония последовательно поддерживала реформаторские усилия президента Бориса Ельцина, направленные на демократизацию и переход к рыночно экономике. Она и в дальнейшем намерена оказывать содействие таким усилиям, — заявил премьер-министр Морихиро Хосагава». Из приемника полилась веселая музыка, на фоне которой диктор продолжал: «В японском МИДе сделали свои выводы: тот факт, что армия и органы безопасности полностью контролируют обстановку в Москве, означает, что расчеты Ельцина были верными».

— Вот видишь, — сказал Тучков, — ничего страшного, обстановка под контролем. Не думай об этом. Сосредоточь все мысли и всю волю на выполнении задания. И еще один совет: оберегай Джин. Она очень хорошая девушка!

— Спасибо, Сергей, я пойду… Нет, еще скажи мне, что такое капитализм.

— Капитализм — это антисоветская власть минус электрофикация всей страны, — отшутился Тучков…

Они незаметно отделились от туристической группы у здания парламента, похожего не то на мавзолей, не то на крематорий, и сразу же за ними потянулся «хвост». Климович обратил на это внимание Джин. Она испугалась и расстроилась.

— Мы не сможем в такой ситуации пойти к Мацуре.

— Конечно, не сможем. Попытаемся обмануть их. Ты отлично знаешь Токио. Надо извлечь максимальную пользу из этого обстоятельства. Только не обращай на них внимания и не подавай вида, что боишься!

— Хорошо, — сказала Джин. — Тогда давай сначала погуляем по Гиндзе. Пока будем гулять, я попытаюсь что-нибудь придумать.

Они медленно пошли по торговому центру города, чувствуя неприятный холодок на спинах. Тем не менее, Климович, выполняя указание Тучкова, принялся лезть во все дыры и приставать к прохожим. Затеял пустопорожнюю дискуссию о погоде со стариком, торговавшим с тележки жареными бататами. В конце концов, Джин надоело переводить глупости, и она поинтересовалась, чем объяснить такое странное его поведение. Он ответил, что ему в Японии все интересно и что именно Гиндза разбудила в нем дремавшую доселе природную любознательность.

— Вот как! — сказала Джин. — Тогда давай посмотрим детские игрушки!

Они задержались около просторной витрины. Каких игрушек тут только не было! Казалось, вся фауна планеты в мягком и механическом вариантах собралась за широким стеклом. Звери, зверьки и зверушки жили здесь дружной и веселой компанией, не чиня друг другу никаких неудобств. Среди них с независимым видом расхаживал маленький робот «Томи», размахивая руками и поворачивая то влево, то вправо квадратную голову.

— Мужчины похожи на собак, — заметила Джин. — Женщины гораздо многообразнее.

— И какой же собачьей породы я? — спросил Климович.

— Ты большая сильная овчарка. А я кто?

— Ты белка или косуля. Не знаю точно.

Им стало смешно. Наступила раскованность. Красочная афиша театра «Кабуки» вызвала в сознании Джин таинственные ассоциации.

— Я придумала, — радостно прошептала она. — Мы едем в Синдзюку к тетушке Сатико!

Уже в метро Джин набросала на вырванном из записной книжки листке план местности, где должны были разыграться дальнейшие события, полунамеками объяснила суть своего замысла.

Слушая ее, Климович одобрительно ухмылялся.

Синдзюку — район, куда токийцы ездят развлекаться. Здесь старина теснейшим образом переплелась с модерном. В Синдзюку много маленьких магазинов, ресторанчиков, мастерских традиционных ремесел, храмов и кумирен, небоскребов, пятиэтажных домов-неваляшек из цельного железобетона и двухэтажных деревянных домиков, маленьких садов и парков. Тетушка Сатико жила на втором этаже деревянного дома. Джин пошла к ней, а Климович сел на скамейку в крошечном садике, показывая всем своим видом, что настроился на длительное ожидание. Сотрудники наружной разведки быстро обложили дом. Через полчаса из скрипучей двери вышла согбенная японская бабулька с хозяйственной сумкой и посеменила к продовольственным лавкам. Климович посидел еще минут двадцать, встал и двинулся по узкой дорожке прочь от дома. Наружка пришла в неописуемое смятение. Позабыв о конспирации, сотрудники выскочили сразу из трех машин и провели короткое совещание с теми, что обложили дом. Главным объектом для них была Джин, поэтому большинство осталось около дома; За Климовичем побежали двое. Дорожка вывела его на берег узкой грязной речушки, которая текла в глубокой канаве. Он разбежался и перепрыгнул на другую сторону. Его коротконогие преследователи не рискнули проделать то же самое. Громко ругаясь, они помчались к ближайшим мосткам, а до них было метров двести. Климович помахал им рукой и исчез за высокой стеной кустарника. Через пять минут он уже ехал в такси к парку Ееги, пристанищу поэтов, влюбленных студентов и бездомных бродяг, где в обусловленном месте его поджидала Джин, снова молодая и красивая. Наружка потеряла их.